— Ты не можешь на ней жениться. У неё уже есть муж.
— Она не любит Хиздара зо Лорака.
— Разве любовь имеет отношение к браку? Как принц, ты должен это знать. Говорят, твой отец женился по любви. И много радости ему это принесло?
«Мало и редко». Доран Мартелл провёл половину семейной жизни врозь со своей супругой, а вторую половину — постоянно ссорясь с ней. Некоторые утверждали, что это был единственный порыв в жизни отца, которому тот уступил, прислушавшись к зову сердца, а не разума, в чём теперь раскаивался.
— Не все опасности приводят к поражению, — отстаивал своё мнение Квентин. — Это — мой долг. Моя судьба.
«Ты ведь мой друг, Геррис. Почему же насмехаешься над моей надеждой? Меня и так мучают сомнения, зачем подливать масло в огонь моих страхов?»
— Это моё великое приключение.
— В таких приключениях гибнут люди.
Он был прав. Об этом тоже упоминалось в сказаниях. Герой отправлялся в путь вместе с друзьями и спутниками, встречался с опасностью и с триумфом возвращался домой. Вот только не все его спутники доживали до этого дня. — «Но герой в них никогда не погибает. Я должен быть этим героем».
— Всё, что мне нужно — немного смелости. Ты бы хотел, чтобы Дорн запомнил меня как неудачника?
— Дорн скоро забудет обо всех нас.
Квентин пососал обожжённый край ладони.
— Дорн помнит Эйегона и его сестёр. Драконов не так просто забыть. Он и Дейенерис запомнит.
— Не запомнит, если она умерла.
— Она жива. — «Должна быть жива».
— Просто потерялась, но я её найду.
«И тогда она взглянет на меня так же, как на своего наёмника. Как только я докажу, что достоин её руки».
— И как? Восседая на драконе?
— Я с шести лет езжу верхом на лошадях.
— И раза три они тебя сбрасывали.
— Это никогда меня не останавливало.
— Но тебя никогда не скидывали на землю с высоты в тысячу футов, — напомнил Геррис. — А ещё лошади редко превращают своих седоков в кучку обугленных костей и пепла.
«Об этой опасности мне известно».
— Не желаю больше ничего слушать. Я разрешил вам уйти. Найди корабль, Геррис, и беги домой. — Принц встал из-за стола, задул свечу и забрался обратно в постель на влажные от пота простыни.
«Нужно было поцеловать одну из близняшек Дринкуотеров или даже обеих. Нужно было целовать, пока была возможность. Нужно было отправиться в Норвос, повидать мать и родные для неё места, чтобы она знала, что я её не забыл».
Он слышал, как снаружи, барабаня по кирпичам, идёт дождь.
К тому времени, как приблизился час волка, непрерывный ливень хлестал по земле мощными холодными потоками, угрожавшими в скором времени превратить мощённые кирпичом улицы Миэрина в реки. В предрассветной прохладе дорнийцы перекусили фруктами и хлебом с сыром и запили всё козьим молоком. Геррис налил было себе в кубок вина, но Квентин его остановил.
— Никакой выпивки. После будет время напиться.
— Надеюсь на это, — сказал Геррис.
На террасу выглянул Громадина.
— Я знал, что пойдёт дождь, — мрачно заявил он. — Прошлой ночью кости так и ныли. Они всегда ноют к дождю. Драконам это не понравится. Вода и огонь не уживаются друг с другом, это факт. Стоит развести хороший костёр, так чтоб ярко пылал, и вот те на — начинает капать дождь, и что ты получаешь в итоге? Сырые дрова и погасший огонь.
Геррис хмыкнул:
— Драконы не из дерева сделаны, Арч.
— Некоторые из него самого. Тот старый король Эйегон, который похотливый, чтобы нас завоевать, делал драконов из дерева. Правда, всё закончилось скверно.
«То же может случиться и с нами», — подумал принц. Его мало волновали глупости и ошибки Эйегона Недостойного, но он был полон сомнений и опасений. У Квентина разболелась голова от неуклюжих шуток его друзей.
«Они не понимают. Может они и дорнийцы, но я — это сам Дорн. Через много лет, уже после моей смерти, в песнях воспоют только моё имя».
Он резко вскочил.
— Пора!
Его товарищи поднялись на ноги. Сир Арчибальд допил свою порцию молока и тыльной стороной громадной ладони стёр с верхней губы молочные усы.
— Я прихвачу наши маскарадные костюмы.
Он вернулся с узлом, полученным от Принца в Лохмотьях на второй встрече. Внутри находились три длинных сшитых из множества квадратных лоскутков плаща с капюшонами, три дубинки, три коротких меча и три маски из начищенной до блеска меди: бык, лев и обезьяна.
В общем, в узле было всё, чтобы превратиться в Медных Тварей.