На свитке было написано лишь одно слово — «Бастарду». Не «лорду Сноу», не «Джону Сноу» и не «лорду-командующему». Просто «Бастарду». И письмо было запечатано каплей твёрдого розового сургуча.
— Вы были правы, придя незамедлительно, — сказал Джон. «И не напрасно испугались». Он взломал печать, развернул пергамент и прочёл:
«Твой фальшивый король мёртв, бастард. Сгинул вместе с войском в семидневной битве. У меня его волшебный меч, передай это красной шлюхе.
Друзья твоего фальшивого короля мертвы. Их головы торчат на стенах Винтерфелла, приди посмотри, бастард. Твой фальшивый король лгал, как и ты. Ты сказал всему свету, что сжёг короля за Стеной. А вместо этого послал его в Винтерфелл, чтобы украсть у меня жену.
Я верну свою жену назад. А ты, если хочешь вернуть Манса Налётчика, приди и возьми. Я посадил его в клетку, чтобы весь Север убедился в твоём обмане. В клетке холодно, но я дал ему тёплый плащ из шкур шести шлюх, что пришли вместе с ним в Винтерфелл.
Я хочу свою жену назад. Я хочу королеву фальшивого короля. Я хочу его дочь и его красную ведьму. Я хочу принцессу одичалых.
Я хочу его маленького принца, дикаря-младенца. И я хочу своего Вонючку. Пришли их мне, бастард, и я не потревожу ни тебя, ни твоих чёрных ворон. Не отдашь — я вырежу твоё сердце, бастард, и съем».
И подпись:
«Рамси Болтон,
Законнорождённый правитель Винтерфелла».
— Сноу, — произнёс Тормунд Великанья Смерть. — Ты выглядишь так, будто из этой бумажки только что выкатилась голова твоего отца.
Джон Сноу ответил не сразу.
— Малли, проводи Клидаса обратно, в его покои. Ночь темна, и дорожки скользкие от снега. Атлас, ступай с ними. — Он передал Тормунду письмо. — Вот, прочти сам.
Одичалый с сомнением покосился на письмо и вернул его.
— Неприятно это говорить… но у Тормунда Громового Кулака были дела поинтересней, чем учиться заставлять бумагу разговаривать с собой. Она ведь никогда не говорит ничего хорошего, верно?
— Не часто, — признал Джон Сноу.
«Тёмные крылья, тёмные вести». Возможно, эти древние мудрые слова были правдивее, чем он думал.
— Оно от Рамси Сноу. Я прочитаю, что он написал.
Когда он закончил, Тормунд присвистнул.
— Хар. Паршиво, мать твою. Что там про Манса? Засунул в клетку, так? Как это возможно, если сотни людей видели, как твоя красная ведьма сожгла его?
«Это был Гремучая Рубашка, — едва не ответил Джон. — Это было колдовство. Чары, как она говорит».
— Мелисандра… Она сказала: посмотри на небо, — он положил письмо. — Ворон прилетел в бурю. Она видела его приближение.
«Когда найдёшь там ответы, пошли за мной».
— Может быть, всё это обман. — Тормунд потёр подбородок. — Будь у меня хорошее гусиное перо и склянка мейстерских чернил, я мог бы написать, что член у меня длиной и толщиной с руку, но правдой это бы не стало.
— У него Светозарный. Он говорит о головах на стенах Винтерфелла. Он знает о копьеносицах и об их числе.
«Он знает о Мансе Налётчике».
— Нет. Там правда.
— Не скажу, что ты ошибаешься. Что собираешься делать, ворона?
Джон согнул пальцы правой руки. «Ночной Дозор не принимает ничью сторону». Он стиснул кулак и снова разжал. «То, что ты предлагаешь, не что иное, как измена». Он подумал о Роббе, о снежинках, тающих у того в волосах. «Убей мальчишку и пусть родится мужчина». Он подумал о Бране, который как обезьянка взбирался на стену башни. О беззвучном смехе Рикона. О напевающей, расчёсывая мех Леди, Сансе. «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». Он подумал об Арье, о её волосах, спутанных, словно птичье гнездо. «Я дал ему тёплый плащ из шкур шести шлюх, что пришли вместе с ним в Винтерфелл… Я хочу свою жену назад… Я хочу свою жену назад… Я хочу свою жену назад»…
— Я думаю, нам лучше изменить план, — сказал Джон Сноу.
Они проговорили почти два часа.
Со сменой караула на место Фалка и Мали у дверей арсенала заступили Конь и Рори.
— За мной, — приказал им Джон, когда время пришло.
Призрак попытался было последовать за ними, но Джон схватил его за загривок и затолкал назад. Среди собравшихся в Щитовом Чертоге может оказаться Боррок. Меньше всего ему сейчас нужно, чтобы его волк набросился на вепря этого оборотня.
Щитовой Чертог был одним из старейших в Чёрном Замке: длинный, насквозь продуваемый пиршественный зал из тёмного камня, чьи дубовые стропила за века почернели от дыма. В те времена, когда Ночной Дозор был куда более многочисленным, стены были завешены рядами ярко раскрашенных деревянных щитов. Тогда, как и сейчас, обычай требовал от надевшего чёрное рыцаря сменить прежний герб на угольный цвет братства. Ставшие ненужными щиты собирали в Щитовом Чертоге.