Закат застал её стонущей на корточках в траве. Испражнения становились с каждым разом всё жиже и пахли всё мерзостней, к восходу луны из Дени выходила лишь коричневая вода. Чем больше она пила, тем больше испражнялась, а чем больше испражнялась, тем больше ей хотелось пить, и жажда гнала её к ручью — снова и снова глотать воду. Смежив, наконец, веки, Дени уже не знала, хватит ли ей сил снова открыть глаза.
Ей приснился покойный брат.
Визерис выглядел точно так же, как в тот последний раз, когда она его видела: рот искривлён от боли, волосы обгорели, лицо почернело и дымилось там, где по лбу и щекам стекало расплавленное золото, залепляя глаза.
— Ты мёртв, — сказала ему Дени.
«Убит. — Хотя губы брата не шевелились, шёпот Визериса всё равно звучал у неё в ушах. — Ты никогда меня не оплакивала, сестра. Тяжело умирать неоплаканным».
— Когда-то я тебя любила.
«Когда-то, — повторил он так горько, что Дени поёжилась. — Ты должна была стать моей женой и рожать мне детей с серебряными волосами и пурпурными глазами, чтобы сохранить чистоту драконьей крови. Я о тебе заботился. Я объяснил тебе, кто ты есть. Я кормил тебя. Я продал корону нашей матери, чтобы тебя прокормить».
— Ты бил меня. Ты пугал меня.
«Только когда ты будила дракона. Я любил тебя».
— Ты продал меня. Ты предал меня.
«Нет, это ты меня предала. Ты восстала против меня, против родного брата. Они меня обманули — твой муж-лошадник и его вонючие дикари. Они оказались обманщиками и лгунами. Они обещали мне золотую корону, а дали это». Визерис дотронулся до расплавленного золота, стекавшего у него по лицу, и его палец задымился.
— Ты получил бы свою корону, — ответила ему Дени. — Моё солнце и звёзды завоевал бы её для тебя, стоило только подождать.
«Я ждал предостаточно. Я ждал всю свою жизнь. Я был их королём, законным королём. А они надо мной посмеялись».
— Тебе надо было остаться в Пентосе с магистром Иллирио. Кхал Дрого должен был представить меня дош кхалину, но тебе незачем было ехать с нами. Это был твой выбор, твоя ошибка.
«Разве ты хочешь разбудить дракона, глупая маленькая шлюшка? Кхаласар Дрого был моим. Я купил его, все сто тысяч крикунов. Я заплатил за них твоей девственностью».
— Ты так и не понял. Дотракийцы не покупают и не продают — они дарят подарки и получают их. Если бы ты подождал…
«Я ждал. Короны, трона, тебя. Прошло столько лет, и всё, что я получил — горшок расплавленного золота. Почему драконьи яйца подарили тебе? Надо было отдать их мне. С драконом я бы заставил весь мир запомнить девиз нашего рода».
Визерис захохотал и смеялся до тех пор, пока у него от лица не отвалилась дымящаяся челюсть, а изо рта не хлынули кровь и расплавленное золото.
Когда Дени, задыхаясь, проснулась, её бёдра были мокрыми от крови.
Сначала она даже не осознала этого. Только начало светать, и высокая трава тихо шелестела под ветром. «Нет, пожалуйста, дайте мне ещё поспать, я так устала». Она попыталась зарыться поглубже в кучу травы, которую нарвала перед сном. Часть стеблей казалась мокрой на ощупь. Неужели опять шёл дождь? Она села, испугавшись, что во сне справила нужду под себя. На поднесённых к лицу пальцах Дени почувствовала запах крови. «Я умираю?» Потом она увидела на небе бледный месяц, повисший высоко над травой, и поняла, что это просто лунные кровотечения.
Если бы ей не было так плохо и так страшно, эта мысль принесла бы облегчение. Вместо этого Дени затрясло. Она вытерла руки о землю и сорвала пучок травы, чтобы вытереть им кровь между ног. «Драконы не плачут». У неё текла кровь, но это было лишь женское кровотечение. «А ведь луна вовсе не полная — как такое может быть?» Она попыталась вспомнить, когда у неё в последний раз были месячные. В последнее полнолуние? В предыдущее? В позапрошлое? «Нет, быть не может, что так давно».