— Я с ней поговорю, — он со страхом ждал этого разговора. — Разыщи Сэма, после мне надо будет поговорить и с ним.
— Он наверное внизу, с книгами. Мой старый септон говорил, что книги — это разговоры мертвецов. Мертвецам следует помалкивать, вот что я скажу. И зачем кому-то слушать, о чём болтают мертвецы? — Бормоча себе под нос что-то о червях и пауках, Скорбный Эдд ушёл.
Лилли, войдя в комнату, тут же опустилась на колени. Джон обошел вокруг стола и поднял её на ноги.
— Передо мной не надо вставать на колени. Это только для королей.
Хотя Лилли была уже и женой, и матерью, Джону она казалась ещё сущим ребёнком — худенькая малютка, укутанная в один из старых плащей Сэма. Плащ был ей так велик, что под его складками можно было бы спрятать еще несколько таких же девочек.
— С детьми всё хорошо? — спросил Джон.
Одичалая робко улыбнулась из-под капюшона.
— Да, м'лорд. Я боялась, что у меня не хватит молока на двоих, но чем больше они сосут, тем его больше. Они крепкие малыши.
— Мне придется сказать тебе кое-что неприятное, — у него с языка чуть не сорвалось «попросить», но в последний момент Джон сдержался.
— Про Манса? Вель умоляла короля пощадить его. Она говорила, что выйдет замуж за кого-нибудь из поклонщиков и не тронет его и пальцем, только бы Мансу сохранили жизнь. А этого Костяного Лорда пощадят. Крастер поклялся, что убьёт его, если тот хоть раз покажется у нашего дома. Манс за всю жизнь не сделал и половины того зла, что совершил Костяной Лорд.
«Да, Манс всего лишь повёл армию против королевства, которое когда-то поклялся защищать».
— Манс принес нашу присягу, Лилли. Потом он сменил свой плащ, женился на Далле и объявил себя Королем-за-Стеной. Сейчас его жизнь в руках короля. Но мы говорим не о нём, а о его сыне. Сыне Даллы.
— О малыше? — её голос задрожал. — Но он не нарушал присяги, м'лорд. Он только спит, плачет и сосёт молоко, только и всего. Он никому не причинял вреда. Не дайте его сжечь! Спасите его, пожалуйста!
— Только ты можешь это сделать, Лилли, — и Джон объяснил ей, как.
Другая женщина на её месте завизжала бы, обругала его, прокляла всеми семью преисподними. Другая в ярости кинулась бы на него с кулаками, дала пощёчину, попыталась бы выцарапать глаза. Другая крикнула бы ему в лицо, что не подчинится.
Лилли же только помотала головой:
— Нет! Прошу вас, нет!
Ворон услышал это и тоже каркнул:
— Нет!
— Если откажешься, ребёнка сожгут. Не завтра и не послезавтра… но рано или поздно Мелисандре понадобится пробудить дракона, поднять ветер или сотворить ещё какие-то чары, для которых нужна королевская кровь. От Манса к тому времени останутся только кости да пепел, так что она потребует сжечь его сына, и Станнис ей не откажет. Если ты не увезешь ребенка, она сожжёт его.
— Я уеду, — сказала Лилли, — я заберу его, я заберу обоих — малыша Даллы и своего.
Слезы катились у неё из глаз. Если бы они не блестели в свете свечи, Джон так бы и не понял, что она плачет.
«Жены Крастера, наверное, научили своих дочерей плакать только в подушку. Может быть, они уходили куда-нибудь выплакаться — подальше от крастеровых кулаков».
Джон сжал правую руку в кулак.
— Заберёшь обоих, и люди королевы погонятся за тобой и приведут обратно. Мальчика сожгут… и тебя вместе с ним.
«Если я буду её успокаивать, она подумает, что слезами можно меня пронять. Ей придется понять, что я не отступлюсь».
— Ты заберешь только одного ребенка, и это будет сын Даллы.
— Мать не может бросить сына, а если бросит — будет проклята навеки. Только не сына. Мы спасли его вместе с Сэмом. Пожалуйста, прошу вас, м'лорд! Мы спасли его от мороза.
— Говорят, смерть от холода почти безболезненна. Огонь же… Лилли, ты видишь свечу?
Она посмотрела на пламя.
— Да.
— Поднеси руку к огню. Дотронься до него.
Ее большие карие глаза сделались еще больше. Она не сдвинулась с места.
— Сделай это.
«Убей мальчишку».
— Давай.
Затрепетав, девушка протянула вперед руку — гораздо выше дрожащего огонька свечи.
— Ниже. Пусть он тебя поцелует.
Она опустила руку — на дюйм, потом еще на один. Когда пламя лизнуло ее кожу, Лилли отдернула руку и захныкала.
— Смерть от огня ужасна. Далла умерла, дав жизнь этому ребенку, но ты его выкормила и вынянчила. Ты спасла собственного сына ото льда, теперь спаси её сына от пламени.
— Но они же сожгут моего малыша. Красная женщина — если ей не достанется сын Даллы, она сожжет моего.