В эту ночь Призрак спал рядом с его кроватью, и в кои-то веки Джону не снились волчьи сны. Однако же сам он спал урывками, проворочавшись в постели несколько часов, прежде чем провалиться в кошмар. Там была Лилли — плачущая, умоляющая оставить её детей в покое, но он вырвал младенцев из её рук, отрубил им головы, поменял местами и велел ей пришить их на место.
Когда он проснулся, над постелью в темноте спальни маячил Скорбный Эдд.
— М'лорд? Пора. Час волка, вы просили разбудить.
— Принеси чего-нибудь горячего, — Джон откинул простыни.
К тому времени, как он оделся, Эдд вернулся, с дымящейся кружкой в руках. Джон ждал подогретого вина, но с удивлением обнаружил суп — жиденькую похлебку, которая пахла луком и морковью, но ни лука, ни моркови в ней не было.
«В моих волчьих снах запахи крепче, — подумал он, — и вкус еды в них сильнее. Призрак и то живее меня».
Пустую кружку он оставил на кузнечном горне.
В это утро на страже у дверей стоял Кегс.
— Я хочу поговорить с Бедвиком и Яносом Слинтом, — сказал ему Джон. — Чтоб к рассвету оба были здесь.
Мир снаружи был черным и застывшим.
«Холодно, но не смертельно — пока что нет. С восходом солнца станет теплее. Если боги будут милостивы, Стена снова заплачет».
Когда они добрались до кладбища, походная колонна уже выстроилась. Джон назначил командиром колонны Чёрного Джека Балвера, с ним была дюжина конных следопытов и две телеги. Одну из них доверху загрузили сундуками, ящиками и мешками — провизией для путешествия. Над второй был установлен жёсткий полог из вываренной кожи — от ветра. Мейстер Эйемон, укутанный в медвежью шкуру, из-за которой он казался ростом с ребенка, уселся позади. Тут же стояли Сэм и Лилли. Глаза у девушки были красными и опухшими, но в руках у нее был крепко спеленутый младенец. Джон не имел понятия, чей это был сын — её или Даллы. Он видел их вместе всего несколько раз. Ребенок Лилли был постарше, ребенок Даллы покрепче и поздоровее, но они были примерно одинакового возраста и роста, так что едва ли кто-то, кто не знал их толком, смог бы отличить одного младенца от другого.
— Лорд Сноу, — позвал его мейстер Эйемон. — Я оставил у себя книгу. Это вам. Она называется «Нефритовый Сборник». Её написал волантийский путешественник Коллокво Вотар, который отправился на восток и посетил все страны у Нефритового моря. Там есть отрывок, который вы можете найти интересным. Я попросил Клидаса его отметить.
— Не сомневайтесь, я её прочитаю.
Мейстер Эйемон вытер нос.
— Знание — это оружие, Джон. Вооружайся до того, как ринуться в бой.
— Хорошо.
Джон почувствовал, что ему на лицо упало что-то мокрое и холодное. Подняв глаза, он понял, что идёт снег.
«Дурной знак».
Он повернулся к Чёрному Джеку Балверу:
— Езжай так быстро, как сможешь, но никакого бездумного риска. У тебя на руках старик и грудной младенец. Следи, чтобы они были сыты и в тепле.
— И вы тоже, м'лорд, — Лилли не спешила лезть в повозку. — И присматривайте за остальными. Найдите другую кормилицу, как говорили. Вы обещали мне, что найдете… И мальчик… сын Даллы… я имею в виду маленького принца… найдите ему хорошую женщину, чтобы он вырос большим и сильным.
— Даю слово.
— И не давайте ему имени, пока не минует два года. Плохая примета давать имена грудным детям. Вы, вороны, этого не знаете, но это истинная правда.
— Как прикажете, миледи.
— Не называйте меня так! Я — мать, а не леди. Я жена Крастера, дочь Крастера и мать.
Она отдала младенца Скорбному Эдду, забралась в повозку и укуталась в меха. Когда Эдд вернул ей ребенка, Лилли приложила его к груди. Сэм, покраснев, отвернулся в сторону и взгромоздился на свою кобылу.
— Отправляемся, — скомандовал Балвер, щёлкнув кнутом. Двуколки покатились вперёд.
Сэм ненадолго задержался.
— Что ж, — сказал он, — прощайте.
— И ты прощай, Сэм, — откликнулся Эдд. — Твой корабль не утонет, не бойся. Они тонут, только когда я на борту.
Джон вспоминал прошлое.
— Впервые я увидел Лилли, когда она пряталась за стеной замка Крастера. Она была худой темноволосой девочкой с огромным животом и до смерти боялась Призрака. Он носился среди её кроликов — думаю, она боялась, что он разорвет ей утробу и съест ребенка… но она боялась не волка, не так ли?
— Она смелее, чем сама думает, — отозвался Сэм.
— Как и ты, Сэм. Езжай. Лёгкой тебе дороги. Береги их с ребёнком и Эйемона.