- Два,- Пэнки чуть приподнял веки.- По-вашему, главный источник алмазов здесь не кимберлиты?
- Нет... Так же, как и в Африке, главный источник- россыпи. Россыпи на дне. До них мы еще не добрались. Но они есть. Это так же достоверно, как и то, что за сегодняшней ночью последует завтрашний день. Десятки, а может быть, сотни миллионов лет здесь разрушались кимберлитовые трубки, подобные той, что находится под островом. Эта трубка для меня лишь доказательство наличия россыпей. Богатых россыпей,- он многозначительно поднял костистый палец,- и не исключено - очень богатых.
- Но сами кимберлиты - второй источник? - спросил Пэнки.
- Нет,-с явным раздражением ответил Шарк.-То есть они могли бы стать источником добычи алмазов - для дурней...
- Тогда зачем шахта? - не выдержал Цезарь.
- Для дурней,- повторил Шарк, игнорируя вопрос Цезаря,- не понимающих собственной выгоды. Когда нащупаем россыпи, начнем добычу мощными драгами прямо с поверхности дна без горных выработок, дробления пород и прочего.
- Но вы упомянули о двух источниках, профессор,- возразил Пэнки, устремив на Шарка свой немигающий взгляд.- Я хочу услышать подробности о втором источнике...
Цезарю показалось, что сейчас Шарк вспылит. Однако он сумел сдержаться.
- Я специально не развивал этой темы,-сказал он, сплетя пальцы и хрустя суставами.-Специально. Россыпи на дне-очевидность. Второй источник пока моя гипотеза. Хотя... не сомневаюсь в ее справедливости...
- На ее проверку вам нужны деньги, и немалые,- заметил Пэнки, снова прикрывая глаза.
- Да... Именно,-Шарк продолжал хрустеть пальцами,хорошо, поясню, но...- Он вдруг пугливо оглянулся.- Это должно остаться... абсолютной тайной. Даже никто из моих сотрудников не подозревает... Вы меня поняли?
Пэнки молча пожал плечами. Шарк взглянул на Цезаря, и тот невольно повторил движение Пэнки.
- Да-да, конечно,- продолжал Шарк.- Это может показаться смешным, и тем не менее... Это необыкновенно важно. Сама идея... Самая гениальная из моих идей! Ее проверка смысл моей жизни... В верхней мантии Земли находится слой, где температура и давление наиболее благоприятны для кристаллизации алмазов. Я называю его "алмазным слоем".
Это не чудо... Просто метаморфическая порода, в которой алмаз и гранит-пироп-породообразующие минералы. Представляете, горная порода, в которой тридцать-сорок процентов составляют алмазы. А может, и больше. Слой, в котором такие алмазы, как знаменитый Куллинан - обычное явление. Под континентами этот слой залегает глубоко - он недоступен. Но Тихий океан-глубочайшая рана в теле нашей планеты. На его дне местами обнажена мантия. Мой "алмазный слой" здесь находится близко от поверхности дна, а кое-где выходит на поверхность... Путеводной нитью к нему послужат... самые богатые россыпи алмазов. А алмазы в кимберлитах,- он махнул рукой,- всего лишь обломки, увлеченные наверх из моего "алмазного слоя".
- Я все понял,- сказал Пэнки, делая движение, чтобы встать.- Обсудим ваши предложения на ближайшем заседании совета.
"Зато я ничего не понял,- подумал Цезарь, тоже поднимаясь.- Что обсуждать, если в ближайшее время добыча ке будет организована? А последняя идея вообще смахивает на бред".
- Мне теперь можно не присутствовать на совете? - спросил Шарк.
Цезарь хотел сказать, что теперь-то присутствие Шарка на совете совершенно обязательно, но Пэнки опередил его.
- Да,- сказал он,- можете не приезжать в Нью-Йорк. Оставайтесь и продолжайте работы. О досылке оборудования и оружия я позабочусь. Сейчас это главное.
- Благодарю,-сказал Шарк с видимым облегчением. Он Обращался теперь только к Пэнки, словно не замечая присутствия Цезаря.
Они вышли из лаборатории. Впереди Цезарь, за ним Пэнки и Шарк. Ночь уже наступила. Сделав несколько шагов по едва различимой во мраке гравийной дорожке, Цезарь остановился и оглянулся. Сквозь листву матово светили окна лабораторного корпуса. Силуэты Пэнки и Шарка застыли в раме дверного проема. Пэнки что-то говорил, склонив голову к самому уху Шарка. Тот слушал молча, потом кивнул, и они двинулись дальше вслед за Цезарем.
Порыв ветра донес гул прибоя со стороны рифов. Над головой зашелестели листья пальм. Цезарь глянул вверх. Неправдоподобно яркие звезды показались ему совсем близкими.
Куллинaн-крупнейший из алмазов, когда-либо найденных на Земле. Это осколок кристалла-октаэдра (восьмигранника) первоначальным весом 3106 карат.
Мелькнула мысль: "Кате у нас в Канди... Что за красота!
Нет на свете ничего прекраснее тропической ночи... Кажется, весь мир обнял бы сейчас, даже вместе с Пэнки... Хотя эти-то двое -что они могут сейчас чувствовать".
Но Панки, словно догадавшись, что Цезарь подумал о нем, вдруг ускорил шаг.
- Удивительная яочь, не правда ли?-тихо сказал он, взяв Цезаря под руку.-В том нашем мире необходимости и обязанностей, которые сами возлагаем на себя, мы уже позабыли, что на свете бывают такие ночи. И когда почти все позади...-Он вадохнул и, отпуская руку Цезаря, закончил совсем иным тоном-резко и отрывисто:-После ужина нам надо поговорить наедине.
- Но я...- начал было Цезарь.
- Знаю-устал. Я тоже... Все-таки поговорить придется сегодня. Утрoм улетаю отсюда.
- Нет, я не о том,- Цезарь покачал головой,- просто подумал..- он умолк, додбирая ускользающее слово,- я подумал...
- О чем?
- О бессмыслице происходящего, об абсурдности задуманного и совершаемого... Я все чаще чувствую себя марионеткой... в спектакле абсурда.
- Вот и поговорим-об этом тоже.-Пэнки снова взял Цезаря под руку.-Спокойно, как разумные люди и... единомышленники. Мы до одну сторону барьера, дорогой мой... А относительно театра марионеток... Все мы в той или иной степени участники большого представления марионеток. Когото мы дергаем за веревочки, кто-то дергает нас... Таков мир, не мы с тобол его придумали. Значит, после ужина...
- Хорошо,- отрешенно кивнул Цезарь.- После ужина.
Решающий разговор, о котором Цезарь думал все последние дни, не пoлучился... Пэнки, узнав о событиях на бразильском полигоне и о смерти Герберта Люца, несколько минут сидел молва, плотно сжав губы и прикрыв глаза фиолетовыми складками век. Потом, подперев пергаментный лоб высохшими склеротическими пальцами, тихо сказал:
- Непостижимо... Может быть, он сошел с ума?.. У меня нет оснований не верить тебе, Цезарь, но поверь и ты - я не давал подобных инструкции. Ни о каком захвате корабля силой я не думал. Зачем? Задание Люца было четко определено... Что касается моего письма, оно не более чем способ воздействия на Линстера, у которого при всех его качествах выдающегося конструктора многовато паров в черной голове.
Люц обращался уже с полигона с просьбой расширить права...
- В тот момент я был его заложником,-вставил Цезарь.
- Ему передали мое категорическое запрещение,-медленно продолжал Пэнки,- категорическое, Цезарь.
- Тем не менее он...
- Или действительно ошалел, или...- Пэнки умолк и задумался.
- Вам известно, на кого он работал еще, Адона?
Пэнки приподнял веки и взглянул в упор на Цезаря. Но это не был его обычный холодный, немигающий взгляд. На этот раз Цезарь прочитал во взгляде удивление, сменившееся оттенком одобрения и почти тепла.
- Кое-что он все-таки сказал?
- Нет.
- Жаль... Понимаешь, я думал об этом.. Люц предлагал захватить силой корабль и... Линстера.
- И меня?
Взгляд Пэнки снова стал холодным, глаза округлились.
- Выбрось это раз и навсегда из головы, Цезарь. Я не враг тебе. Пойми наконец, я понятия не имел, что ты в Бразилии. Ты мог быть где угодно-в Кандн, на Яве, в Сингапуре, черт побери, даже в Париже... Но Бразилия, полигон... Мне известно - когда-то у тебя было столкновение с Люцем.
Именно поэтому момент миссии Люца выбирался так, чтобы вы не встретились. И надо же случиться...- Панки покачал головой.- Повторяю, Цезарь, я не враг твой. Это худшее из твоих заблуждений.