Вспыхнул яркий луч света от карманного фонаря. Осветил покореженный кусок жести с остатками белых букв и цифр.
— Номер той машины. Взрывом забросило на соседнюю улицу. Это уже кое-что! Номер американский. Попробуем узнать, когда они пересекли границу.
«А, это комиссар… Он еще рассчитывает поймать кого-то. Чудак…»
— Мистер Смит, вы поняли? Это номер той машины, начиненной взрывчаткой. Ночью ее подогнали близко, а на рассвете направили на дом. Скорее всего, по радио…
— Тут были ворота, комиссар, — сказал Стив, поднимаясь. — Вы говорили, что взрыв произошел возле самого дома.
— Ворота могли ночью открыть,
«Да, конечно, — думал Стив, — ворота они могли оставить открытыми, когда уводили Инге. Но куда девалась Мариана? И почему Пако ничего не услышал? И собаки…»
— Собаки? — повторил он вслух.
— Что, простите? — не понял комиссар.
— Нет, ничего особенного. На вилле были собаки…
— Собаки? Гм, странно… Вчера мы не видели ни одной. Сегодня тоже… Вчера под развалинами стойла нашли полуобгоревших коз, кур. Я видел останки голубей, раздавленного попугая, несколько раненых кошек. Не знаю, отсюда или из соседних домов… Их забрали в ветеринарную лечебницу. А собак не попадалось.
«Впрочем, и Инге не вспоминала о них, — подумал Стив. — Кто теперь скажет… Может, их уже давно здесь не было… Почему я думаю об этом? Разве в собаках дело…»
Над Атлантическим океаном «боинг» Цезаря резко снизился. Запакованное в пластиковый мешок тело Насимуры с привязанным к нему грузом сбросили из багажного отсека через люк. «Боинг» снова набрал заданную высоту и взял курс на Манаус.
Первым, кого Цезарь увидел в холле отеля «Хилтон» в Манаусе, был Мигуэль Цвикк. Вид Цвикка не обещал хороших новостей.
— Ну, что у нас плохого, Мигуэль? — спросил Цезарь, подходя и протягивая руку.
— Не обрадую, патрон. — Цвикк вздохнул, вяло отвечая на рукопожатие.
Узнав, что произошло в Гвадалахаре, Цезарь долго молчал, покусывая пальцы.
— А эта женщина, которая исчезла, кто она такая? — спросил он наконец.
— Понятия не имею, но он теперь сходит с ума…
— Вы оставили его там?
— Там, вместе с его людьми.
— Это может оказаться ловушкой.
— Может… Он не хотел ничего слушать. А я не мог больше ждать. — Цвикк тяжело вздохнул.
— Плохо… Он был мне так нужен…
— Летите к нему в Гвадалахару, патрон. Я расстался с ним вчера, а вы можете увидеться завтра. Вероятно, он еще там.
В Гвадалахаре Стива уже не оказалось. В управлении полиции Суонгу сообщили, что мистер Смит покинул город тотчас после похорон обитателей виллы «Лас Флорес». Ни одна подпольная террористическая группа не объявила о причастности к взрыву, и, если действительно имело место похищение, похитители выжидали. Следствие велось своим чередом, но, как сказал комиссар, «похвастаться полиции пока нечем». Все это Суонг передал Цезарю вместе с пачкой местных газет. Газеты подробно писали о взрыве, его последствиях и беспомощности полиции.
— Стив, конечно, начал свое собственное расследование, — предположил Цезарь, — но где теперь его искать?
В международном аэропорту Гватемалы Рунге и его спутника встретили двое — оба высокие, молодые, смуглолицые, с черными усиками, оба в одинаковых белых костюмах, черных очках и широкополых белых шляпах. Рунге окинул встречавших мрачным взглядом и, не говоря ни слова, прошел вперед. Остальные молча последовали за ним. Минуя паспортный контроль, они прошли через служебный выход и сели в черный «крайслер» с дипломатическим номером.
Один из встречавших — он сел за руль — повернулся, к Рунге:
— Девчонка в «Гватемала Палас», экселенсио. Ехать прямо туда?
— Вы что, не нашли более подходящего места?
— Ее поместили туда вчера. Открылось нечто новое, экселенсио.
— Вы оба идиоты, — процедил сквозь зубы Рунге. — Зачем вам понадобилось взрывать виллу?
— Это не мы… Мы взяли девчонку вечером. Взяли так тихо, что никто не слышал. А взрыв был под утро. Узнав, что взорвана именно эта вилла, мы сразу драпанули оттуда.
— И вы не знаете, чьих это рук дело?
— Понятия не имеем, экселенсио… Мы не рискнули там оставаться. Взрыв поднял на ноги всю полицию. Мы едва успели проскочить гватемальскую границу.
— Что она сказала?
— Девчонка? Почти ничего.
— Я правильно понял? Вы за неделю не сумели разговорить ее. Забыли, как это делается?
— Мы ничего не забыли, экселенсио. Все шло нормально… Но она сказала, что ее зовут Инге Рюйе…
— Ну и что?
— Рюйе, экселенсио. Она — дочь покойного Герберта Люца Рюйе.
— Та-ак… И что она сказала еще?
— Важного ничего… Но у нее оказался… перстень… этот… как у вас.
— Что такое? Что вам померещилось, кретины?
— Не померещилось, экселенсио. Вы сами сможете убедиться. Мы поняли, что это за перстень, когда принялись за ее ногти… После этого пришлось поместить ее в «Гватемала Палас» до вашего приезда.
— Надеюсь, вы не оставили ее там одну?
— Как можно, экселенсио?
— Тогда побыстрей туда.
На бульваре Президентов возле «Гватемала Палас» стояла толпа людей. Рунге заметил несколько полицейских «виллисов», белую машину с красным крестом. У входа в отель маячил полицейский.
— А ну узнай, что там такое, — приказал Рунге своему молчаливому спутнику.
Тот возвратился через минуту:
— Ничего особенного. Кто-то выбросился из окна. Видите, открыто — на двенадцатом этаже.
— Карамба! — вырвалось у водителя.
— Она? — быстро спросил Рунге. — Выходите. Нельзя, чтобы ее увезли.
Они вчетвером быстро направились к санитарной машине, в которую уже вкатывали носилки, покрытые белой простыней, Рунге шагал впереди.
— Подождите, — обратился он к врачу, который стоял возле машины. — Эта женщина. Я ее знаю… Не увозите…
— Но она мертвая, сеньор.
— Слушайте, что вам говорят. Мы заберем тело в посольство. Вот, смотрите. — Рунге показал врачу документ.
Подошел полицейский. Глянул на документ Рунге. Почесал за ухом.
— Пусть забирают, — сказал врачу и добавил совсем тихо: — С этими лучше не связываться.
Носилки снова выкатили наружу. Спутники Рунге подхватили их.
— Несите пока в отель, — приказал Рунге. — Оттуда позвоним, чтобы прислали спецмашину.
Толпа, окружившая их, медленно расступалась. Рунге шел последним. Какая-то нищая индианка потянула его за рукав:
— Сеньор…
— Отвяжись, — отмахнулся он. Она не отпустила.
— Сеньор…
Он резко повернулся, и тогда она ударила его ножом в живот.
Он закричал, согнулся, стал оседать на асфальт. Толпа шарахнулась, оттеснив людей с носилками к входу в отель.
Спасти американца не удалось. Нож оказался отравленным. Старуха индианка в суматохе скрылась.
— Пришло время расставить последние акценты, Цезарь, — многозначительно начал Пэнки. — Ты, вероятно, уже догадался, дорогой мой, что мы создавали ОТРАГ не только для того, чтобы снабжать оружием Преторию и ее друзей…
— Последнее время мы неплохо зарабатываем на этом, — заметил Цезарь.
— Верно… Дела «империи» пошли лучше, несмотря на потрясения, которые пришлось пережить.
— Пошли лучше, благодаря вам, Алоиз.
— Не без этого. — Фиолетовые губы Пэнки искривились подобием улыбки. — Цены на золото и нефть растут… «Империя» снова утвердилась на своих фундаментах. Но не все складывается как надо, Цезарь. Меня беспокоят Шарк и этот черномазый Линстер… Деньги на них уходят — отдачи нет.
— Линстер зависит от результатов работ Шарка.
— А сам сидит сложа руки? Он еще не вооружил корабли.
— Сейчас главное, чтобы они снова могли летать…
— Что толку, пока они безоружны. Нужны боевые корабли, а не «летучие голландцы». Нет, Линстер с его упрямством мне перестает нравиться.
— Дайте алмазы, Алоиз. Линстер покажет, чего он стоит.
— Алмазы… Закупить столько, сколько ему надо, сейчас невозможно… А Шарк…
— Шарку, конечно, нелегко… Ему мешают…