— Спасибо. А где Шейкуна?
— Там. — Тео махнул в сторону удаляющегося берега.
— Пойду сниму эту штуку, — Стив похлопал себя по груди. — Знаете, она мне все-таки не понадобилась.
— Там были американские парни, — усмехнулся Тео. — Они предпочитают стрелять.
— Чья работа?
— Made in USA. Шейкуна знает…
— Кажется, я подстрелил двоих.
Тео снова усмехнулся:
— Оттуда ни один не уйдет… Взорвали буддийский храм. Буддисты уже режутся с мусульманами. Этих парней никто живыми не выпустит.
Чуть слышно гудели турбины. Стив отложил газету и лениво глянул в иллюминатор. Синева кругом. Казалось, самолет висит неподвижно внутри огромного сине-голубого шара. Только позади, в стороне Японии, которую они недавно покинули, еще просматривалась бледная полоска облаков на границе голубой глади вод. Впереди был полет над океаном, Аляска, снежные просторы Канады, зимний Нью-Йорк… Они должны прилететь туда завтра вечером. Надо сразу же позвонить Мэй… Впрочем, по календарю это будет «вчерашний» вечер, который они с Цезарем провели в Куала-Лумпуре, где осталась Райя. Все-таки удалось уговорить этого ученого упрямца оставить Райю под опекой Тео. Если Цезаря продолжают разыскивать, красота Райи послужила бы еще одним «поисковым признаком»… Договорились, что Тео привезет Райю в Нью-Йорк сразу же, как завершится «операция X» — так они окрестили первую часть своего плана. Конец операции — вступление Цезаря в права наследника «империи» Фигуранкайнов.
Вчера Стив передал Старику по телетайпу очередную порцию сенсаций. Хороши будут мины Пэнки и Крукса, когда они развернут сегодняшние утренние газеты. Неплохой соус к тому, что писали в Куала-Лумпуре и что, конечно, уже попало в нью-йоркскую прессу. Стив еще раз пробежал глазами жирные заголовки, которыми пестрела лежащая у него на коленях газета. «Кровопролитные столкновения религиозных общин в Сингапуре», «Подробности ночной резни», «Сотни убитых и раненых», «Разрушена святыня буддистов», «Губернатор ввел чрезвычайное положение», «Британский министр по делам колоний летит в Сингапур», «Невинные жертвы религиозного фанатизма». Последняя заметка в нижнем правом углу полосы — конечно, информация для того, кто заварил всю эту кашу. Особенно последние строки: «В числе невинных жертв резни, устроенной религиозными фанатиками, оказался Цезарь Фигуранкайн-младший — вероятный наследник мультимиллиардера Фигуранкайна, недавно погибшего в авиакатастрофе».
Вот так — вероятный наследник…
Стив постучал ладонью по газете:
— Читал, конечно?
— Отвяжись.
Стив посмотрел на своего соседа. Цезарь сидел нахохлившись, втянув голову в плечи, и глядел прямо перед собой широко раскрытыми, немигающими глазами. Он даже не расстегнул стартовые ремни. Теперь, без бороды, он казался старше своих лет, а запавшие бледные щеки придавали лицу нездоровый, изможденный вид.
— Напрасно переживаешь, — шепнул Стив. — А это, — он снова постучал по газете, — работает на нас.
Цезарь ничего не ответил, продолжая глядеть в одну точку.
— Ну не сиди ты, черт побери, как сова, страдающая запором, — не выдержал Стив. — Пойми, ты привлекаешь к себе излишнее внимание. Ничего с ней не случится. С Тео она в гораздо большей безопасности, чем была с тобой…
Цезарь молча покачал головой и принялся медленно расстегивать привязные ремни.
— Выпьешь что-нибудь?
— Нет.
— Выпьешь! Тебе это сейчас необходимо. — Стив нажал кнопку вызова.
Миловидная, совсем молоденькая японочка-стюардесса возникла тотчас же.
— Два коньяка и пачку сигарет.
— Благодарю вас. Сейчас.
Коньяк и сигареты появились через мгновение.
— Выпей… За успех предприятия!
Цезарь нерешительно взглянул на коньяк и молча покачал головой.
— Ну ладно, черт с тобой! Не хочешь за успех, выпьем за удивительную женщину, которая неизвестно что нашла в тебе.
Цезарь чуть заметно усмехнулся и взял рюмку тонкими бледными пальцами.
— Если бы не она… — Он вздохнул.
— Догадываюсь…
— Я познакомился с ней несколько лет назад в Оксфорде и сразу потерял голову. Вокруг Райи крутилось тогда множество таких, как я, но она никому не отдавала предпочтения… Потом она уехала в Индонезию. Я поехал за ней… Это было уже после окончательного разрыва с отцом… Я был без средств, без планов на будущее, даже без надежд, но мне светила одна звезда — Райя… Я отыскал ее на Бали… И произошло чудо… Сам не понимаю. — Он покачал головой. — Те месяцы в Индонезии — самые важные и счастливые в моей жизни… Я вдруг осознал, что достоинство и ценность человека определяются не цветом его кожи и не счетом в банке… Райя стала спутницей моей жизни… Я нашел там настоящих, преданных друзей, встретился с братом Хионгом, который открыл мне глаза на многое и указал цель поиска… А теперь — зачем я ввязался?..
— Это обсудим позже, — сказал Стив. — Сейчас Райя… Пьем за нее. — Он выпил коньяк. — Ну же, Цезарь. Вот так… А теперь крепкого кофе.
— Я хотел бы подремать.
— Успеешь. Впереди десять часов полета и ночь над Полярной Канадой. Мисс, два хороших кофе.
— Благодарю вас. Сейчас.
Стив окинул взглядом просторный салон первого класса. Кроме них с Цезарем, в заднем ряду сидели только пожилой японец, похожий на солидного бизнесмена, и японка неопределенного возраста — вероятно, супружеская пара. Мужчина дремал, женщина что-то вязала. В Токио на посадке было много пассажиров. Большинство, по-видимому, летели туристским классом.
— В Нью-Йорке ты прежде всего позвонишь Круксу, — Стив отхлебнул кофе, — и условишься о встрече. Надо кое-что обговорить с ним до дня оглашения завещания.
— Если Крукс жив…
— Жив, можешь не сомневаться. После моих корреспонденции в «Калифорния таймс» дело приобрело такую огласку, что тронуть Крукса сейчас было бы непростительной глупостью. Да он и сам за это время успел принять меры предосторожности.
— А если его заставили уничтожить завещание?
— Он на это никогда не решится. Кроме того, не забывай о кассете.
— Но он-то о ней не знает.
— Зато хорошо знает о своей исповеди его преосвященству кардиналу Карл осу де Эспинозе.
— Которого не существует.
— Почему не существует? Существует. Только настоящий кардинал понятия не имеет о Феликсе Круксе.
— Так ты не выдумал его?
— Кардинала? Нет. Он даже мой дальний родственник, хотя, скорее всего, давно забыл о моем существовании. Он такой же фанатик веры, как ты — науки.
Цезарь скривился:
— Быть родственником настоящего кардинала и заниматься журналистикой!
— А по-твоему, мне следовало пойти в монахи? Другой протекции он не оказал бы…
— Слушай, Стив, — Цезарь поставил на столик пустую чашку из-под кофе, — а этот Тео… Ты давно знаешь его?
— Не очень. Но уверен в его надежности и порядочности.
— Я не о том… В противном случае не оставил бы с ним Райю… Если все уладится, не захотел бы он вообще перейти ко мне, к нам. Понимаешь?
— Не знаю… До сих пор он работал в основном на одного филиппинского бизнесмена — моего друга. Захочет ли тот лишиться его?
— Вероятно, это вопрос вознаграждения. Можно пообещать ему больше, чем он имеет от твоего друга.
— Надо хорошо подумать, Цезарь… В Юго-Восточной Азии, как и повсюду, деньги значат очень много, но, в отличие, например, от Штатов, далеко не все… Тут существуют связи, которые не в состоянии разорвать даже деньги.
Цезарь вздохнул:
— А такой человек мог бы очень пригодиться.
— Еще бы.
— И уж если начать создавать надежный клан…
Стив внимательно взглянул на своего спутника:
— Среди предков Фигуранкайнов были шотландцы?
— Не уверен, но моя бабка со стороны матери — ирландка.