Цезарь выучил текст «тронной речи» наизусть, отрепетировал выступление шепотом в ванной комнате, где они закрылись вдвоем со Стивом, предварительно пустив воду из всех кранов и душевых устройств. После генеральной репетиции текст «тронной речи» был порван на мелкие клочки и спущен в унитаз.
Казалось, все было в порядке, кроме только одного… Стив так и не смог дозвониться в Москву к Мэй. По-видимому, она была в эти дни очень занята, и он не мог поймать ее ни в корпункте, ни в гостинице. А оставить ей свой телефон в Нью-Йорке он не решался, пока главная операция не завершилась.
Наконец, наступил четверг. Без пяти минут два Цезарь Фигуранкайн-младший в сопровождении своих «телохранителей» и Стива подъехал на такси к башне Эмпайра. Вокруг стояло множество машин, а в мраморном холле не протолкнуться было от журналистов. Возле стен над головами торчали блестящие шары юпитеров и возвышались камеры телевизионщиков. Проход к лифтам преграждала цепочка полицейских. Они проверяли документы и пропускали не каждого. Для представителей прессы допуск к лифтам был, очевидно, закрыт. Цезарь в сопровождении своих «телохранителей» протиснулся к цепочке полицейских и протянул паспорт сержанту. Сержант небрежно раскрыл паспорт, замер и вытаращил на Цезаря глаза. Цезарь кивнул на провожатых, сержант вытянулся, с величайшим почтением вернул Цезарю паспорт и лично проводил Цезаря и его «охрану» до лифта. Стив, оставшийся за полицейским кордоном, заметил, что кое-кто из журналистов насторожился. Вслед удаляющемуся Цезарю защелкали фотоаппараты, зажужжало несколько кинокамер.
Стив потолкался среди журналистов, прислушиваясь к разговорам, ловил обрывки фраз.
— Вздор, ничего интересного не произойдет…
— Тогда зачем столько предосторожностей?
— Именно поэтому. Там, наверху, все давно решено и известно…
— И мы ничего не узнаем.
— Скорее всего…
— А я говорю, он все завещал военным…
— Будет создан специальный фонд Фигуранкайна: премия за новую военную технику. Фигуранкайновская всемирная премия войны, наподобие Нобелевской премии мира… Ха-ха-ха!..
— Если известие о гибели его сына подтвердится…
— Парня, конечно, убрали, как и его папочку…
— Самое пикантное во всей этой истории, господа, как обкакалась «Калифорния таймс»! Три дня назад они опровергли сообщение о смерти молодого Фигуранкайна.
— Обкакались не обкакались, а миллионы на этом деле загребли.
— Больше не загребут. Придется сокращать тиражи.
Кто-то потянул Стива за рукав. Стив быстро обернулся. Это был Джон — фотокорреспондент «Бостонских вечерних новостей».
— Привет, Стив. Не знаешь, кто это тут прошел недавно? Такой высокий, моложавый, и за ним трое в штатском.
— Успел снять?
— Успел, но не очень удачно. Вполоборота. Кто это?
— Никому не скажешь?
Джон прижал указательный палец к губам.
— Цезарь Фигуранкайн-младший со своей охраной, — шепнул Стив.
— Что-о! — завопил Джон таким голосом, что вокруг начали оглядываться.
— Ты не расслышал?
— Честно?
— Абсолютно.
— Ах черт побери, — пробормотал Джон и растворился в толпе, ожесточенно работая локтями.
Прошло около часа. Стало душновато. Народу все прибывало. Холл глухо гудел. Вдруг в толпе возникло движение. Вспыхнули юпитеры. Стив глянул поверх окружавших его голов. Цепочки полицейских уже не было видно, и корреспонденты теснились возле лифтов.
Внезапно послышался чей-то крик, и толпа шарахнулась к выходам. Стив прижался к стене, чтобы не быть увлеченным общим потоком. Мимо него с трудом протиснулся кто-то из телевизионщиков с треногой в руках, возмущенно бормоча:
— Ну чего приклеился! Они уже разъезжаются. Спустились прямо к подземной стоянке.
Через минуту холл почти опустел. Стив поправил на себе плащ. Обнаружил, что не хватает одной пуговицы. Осмотрелся и увидел ее в нескольких шагах на мраморном полу. Подняв пуговицу, он хотел пройти к лифтам, но из центрального лифта выскочил Бен Килл и, увидев Стива, бегом направился к нему. Лицо Бена сияло так, словно наследство получил он сам.
— Ну что там? — спросил Стив.
— Ох, колоссально, — Бен с трудом перевел дыхание, — ну и надрал же он нас всех, Стив. Если бы мы только знали…
— Порядок?
— Полный. Все ему. И знаешь, он их сразу всех в горсть. Кто бы мог подумать! Железная хватка. А ты — «востоковед, ученый»… И знаешь, я даже поверил. Он мне сначала и показался каким-то малахольным. Там, в этом синклите, был один длинный старик с оттопыренными ушами, вот так, — Бен приложил ладони к своим собственным ушам, чтобы изобразить уши старика…
— Мистер Пэнки?
— Он самый… Так он сначала глядел на Цезаря, как удав на кролика, а под конец прослезился, расцеловал его и сказал, что новый глава концерна может рассчитывать на него, как на самого себя. А в конце заседания крикнул: «Цезарь умер, да здравствует Цезарь!» И все стали аплодировать.
— Так и должно быть, — сказал Стив, с трудом пытаясь скрыть охватившее его волнение. — Ты, Бен, сейчас, конечно, к телетайпу?
— Само собой… Цезарь отпустил меня до вечера. Да, Стив, он велел передать тебе, чтобы ты сейчас же ехал в отель «Амбассадор». Там будет прием для самых избранных. Цезарь ждет тебя… Чао!
Бен исчез. Стив неторопливо направился к выходу. Прием в «Амбассадоре»… Этот отель — святая святых американского большого бизнеса. Будут, конечно, и Феликс Крукс, и Пэнки. Что Цезарь задумал? Следует ли так сразу раскрывать себя? Феликс Крукс, без сомнения, его хорошо помнит… Где-то в подсознании таилась мысль, что сейчас появляться на сцене еще рано. Черт бы побрал этого Цезаря. Не успел выплыть на поверхность и уже торопится. Этот вариант с приемом они не предусмотрели… Непростительная ошибка. Что Цезарь мог ляпнуть о нем Феликсу Круксу?
Стив не спеша шагал вверх по Пятой авеню в сторону «Рузвельта». Из-за облаков проглянуло низкое уже солнце, осветило верхние этажи по правой стороне улицы. Там, высоко наверху, оконные стекла превратились в чистое золото… Золото… Стив подумал, что теперь Цезарь, если захочет, сможет выстроить себе дом с настоящими золотыми окнами. Интересно, хватит ли у него отваги и… сил?.. Стив усмехнулся: «Ведь самое простое — ограничиться первым пунктом их программы… Просто, безопасно и, главное, никаких хлопот… Машина отрегулирована. Действительно ли безопасно? Ну, если этот Пэнки говорил искренне, скорее всего, так и есть».
Стив вдруг почувствовал томящую усталость… Не окажется ли он в роли доброго и глупого волшебника, который подарил маленькому злому мальчишке волшебную палочку, исполняющую все желания? Ну, в этом случае палочка должна сработать прежде всего против самого волшебника… Что ж, будущее вскоре покажет… А Райя, что ждет теперь ее? Впрочем, почему Райя? Мэй…
А если плюнуть на все? Пока еще не поздно, выйти из этой игры?.. Сейчас у него есть кое-какие деньги. Поначалу им с Мэй хватило бы. Можно попытаться написать книгу. Материала предостаточно… Или потом он всю жизнь будет жалеть, что не использовал единственный представившийся ему настоящий шанс? Улица снова стала сумрачной. Окна наверху погасли. Солнце ушло за облака. «Что же делать?.. Если и сегодня не дозвонюсь, надо будет послать Мэй телеграмму. А сейчас, пожалуй, самое правильное — зайти в «Рузвельт» и позвонить оттуда Цезарю в «Амбассадор»». Стив решительно свернул на 45-ю улицу, в сторону Мэдисон-авеню.
Холл «Рузвельта» был почти пуст. Стив направился прямо к лифтам, но навстречу ему из кресел, стоящих в холле, поднялись двое в штатском.
— Стив Роулинг?
Стив замер на месте. Он же зарегистрирован в этом отеле как Хорхе де Эспиноза. Впрочем, в кармане его настоящий паспорт. Стив инстинктивно протянул руку к карману, чтобы убедиться.
В спину уткнулось что-то твердое.
— Не шевелиться. Уголовная полиция. Вот ордер на арест.