Тот, что оказался впереди, протянул Стиву какую-то бумагу. Стив машинально взял ее, хотел развернуть, и на запястьях у него с легким треском защелкнулись наручники.
— В первый раз попадается, — усмехнулся второй, выступая вперед и пряча пистолет. — Бывалые на такую приманку не берут, Билл. — Он запустил руку под пиджак Стива и ловко извлек пистолет и бумажник.
— Все в порядке. Этот самый, — добавил он, листая паспорт. — Пошли.
— В чем дело, ребята? — поинтересовался Стив, продолжая держать в скованных руках свернутую вчетверо бумагу.
— Там написано, — сказал тот, которого назвали Биллом. — Давай, идем.
— Все-таки объясните сначала, — настаивал Стив. — Не хотел бы вас расстраивать, но вы больше похожи на гангстеров, чем на полицейских. Я еще могу поднять шум.
Билл грязно выругался, но второй взял бумагу из рук Стива, развернул и поднес ему к глазам.
— Вот, читай: ордер прокурора на арест. Тут твоя фамилия и прочее… прочитал? И вот дальше: арестовать по подозрению в убийстве Карлоса де Эспинозы — кардинала римско-католической церкви.
— Неплохо сработано, — сказал Стив. — Интересно, когда его успели убить?
— Тебе лучше знать, — отрезал Билл. — Пошли.
«Что же это такое, — думал Стив, направляясь со своими провожатыми к выходу, — недоразумение, провокация, или… или это уже сработала волшебная палочка в руках злого мальчишки? Но если так, еще не поздно…»
Не напрасно же Тео обучал его приемам санчин-до… Билл уже открывал наружную дверь. Если руки заняты, можно использовать такой прием… Два молниеносных удара ногами вправо и влево. Билл и его товарищ, сложившись пополам, молча ткнулись мордами в мраморный пол. Стив оглянулся. В холле был только портье, застывший за своей стойкой.
— Тихо, — предупредил Стив. — Не торопиться.
Теперь наручники. «Санчин-до рекомендует поступать так… Вот, кстати, подходящая ручка двери… Зацепим и повернем». Раздался треск… Руки освободились; сами браслеты — чепуха. Стив наклонился, извлек из кармана полицейского свой паспорт и пистолет.
— Через пять минут позвонишь в полицию, — сказал он портье, — но ни минутой раньше. Иначе…
Он показал портье пистолет, спрятал его, стряхнул пылинку с рукава пиджака и вышел из холла на Мэдисон-авеню.
Часть вторая
ПРОЕКТ «ШИВА»
— Не знаю, Стив, — тихо сказала Мэй. — Нет, право, не знаю… — задумчиво повторила она, рисуя остроносой туфелькой знак вопроса на красноватом гравии площадки.
Они сидели в тени расцветающих акаций на широкой каменной скамье, теплой от полуденного зноя. Внизу, у самого берега, темнели треугольные входы в гробницы финикийского Карфагена, торчали похожие на колья небольшие каменные стелы со знаком луны — символом богини смерти. Бледное зеркало Тунисского залива тускло блестело — неподвижное в безветрии весеннего полудня.
— Сирокко идет, — Стив скривил худое, коричневое от загара лицо, — ветра совсем нет и зной, и горизонт почти не различим… К вечеру задует…
— Тем более, мне надо лететь, дорогой, — печально усмехнулась Мэй. — Аэропорт может закрыться, а меня ждут в Варшаве.
— Глупо все получается, — пробормотал Стив, раскуривая сигарету.
— Ну почему же?.. Мы провели райские дни в Сиди-Бу-Саид… Бесконечно благодарна тебе за них.
— Можно остаться тут еще… И потом — вместе в Лондон… Знаешь, я подумываю, не купить ли этот домик.
— В Сиди-Бу-Саид? Зачем? Сколько дней в году ты сможешь проводить тут?
— Это зависело бы от тебя, Мэй.
— Нет… Не обманывай себя… Ты ни за что на свете не расстанешься с Цезарем. Сколько лет это продолжается?.. Восемь… Девять. Ваш «проект» затянул тебя и уже не отпустит…
— Ну, я не убежден.
— Зато я убеждена. Кроме того, моя работа, Стив. Тоже не хочу оставлять ее. Мне иногда кажется, что и я делаю что-то полезное.
— Без сомнения. Ты во многом преуспела, дорогая. Твои последние репортажи просто хороши… Однако едва ли газетчикам дано изменить мир.
— Изменить? Нет, конечно. — Мэй снова усмехнулась печально и задумчиво, откинула назад волосы. — Попытаться сохранить его?
— Фантастика… Людей не перевоспитаешь газетными статьями. Даже и такими честными и искренними, как твои, Мэй. Только страх — лекарство от безумия.
— Поэтому вы с Цезарем и решили припугнуть… кое-кого?..
— Самое правильное — припугнуть всех, дорогая.
— Боже мой, Стив, мне не хотелось бы перед новой разлукой начинать старый спор, но неужели вы — новоиспеченные Магометы, или будды, или черт вас там знает, кем себя вообразили — не чувствуете, что сами балансируете на лезвии ножа?
— Но ведь ты не хочешь, чтобы я сошел оттуда?
— Ох, не знаю, Стив, — Мэй зябко поежилась, — ты, наверное, никогда не простил бы, если бы тебе пришлось выйти из игры ради меня, но… Каждый раз просто леденею от отчаяния при мысли, что наша встреча может оказаться последней…
— Даже и в такую жару, дорогая?
— Ох, не надо этим шутить, Стив. — Мэй прижалась головой к его груди, и Стив почувствовал, что она действительно дрожит.
— Ну-ну, успокойся, кузнечик, — мягко сказал он, обнимая ее худенькие плечи, — я везучий. Ты же знаешь, как мне везло… до сих пор…
Мэй выскользнула из его рук и, вскочив с каменной скамьи, постучала костяшками пальцев в ствол ближайшей акации.
— Стив, я ведь просила, не надо об этом.
— Не буду, не буду. И все-таки вспомни: что может быть хуже, если тебя в самый неподходящий момент пытаются арестовать по подозрению в убийстве собственного дяди, к тому же кардинала, да еще после того, как ты сам ухитрился взвалить на себя кучу подозрений.
— О, это было ужасно, Стив. Просто не знала тогда, что и подумать.
— Надеюсь все-таки, ты не подозревала меня?
— Нет, конечно, нет. Но западня была кошмарная…
— Да-а, — подтвердил Стив, покусывая губы, — многое довелось передумать… Почти год прятался, пока был под подозрением. Впрочем, и тот год не прошел впустую. Подзанялся языками. Цезаря, конечно, не догнал, но время провел не без пользы.
— Загадка убийства так и не прояснилась? Стив задумчиво покачал головой:
— Пока нет… Хотя не теряю надежды… Если, конечно, было убийство… Понимаешь, не исключено, что он жив, но… нити, оборвались… Я сначала подозревал Пэнки, даже Крукса, но…
— Крукс в конце концов и помог тебе выпутаться.
— Не столько он, сколько деньги Цезаря… Но теперь-то я убежден, что ни Крукс, ни Пэнки к «расстановке капкана» отношения не имели. Тем не менее, кто-то ухитрился тогда выследить меня и воспользовался моими промахами. Может быть, те же, кто убрал Цезаря-старшего…
— Кто-нибудь из ОТРАГа?
— Скорее, кто-то, стоящий над ОТРАГом.
— Боже мой, Стив… Но тогда, значит… — Мэй умолкла, испуганно глядя на него.
— Вот именно, дорогая… Даже тут, в пустоте развалин старого Карфагена, не стоит продолжать…
— Значит, все еще ужаснее, чем я думала.
— Отнюдь, кузнечик… Если эта злая сила находится вне ОТРАГа, даже ОТРАГ — пока защита для нас с Цезарем. Тут очень сложное переплетение обстоятельств и… интересов… ОТРАГ им сейчас нужен, очень нужен…
— Как все запутанно и страшно, Стив.
— Не более, чем человеческие отношения в любую из предыдущих эпох. Особенно на государственном уровне… А ОТРАГ — тоже государство, предпочитающее быть незаметным, но претендующее на многое…
— Значит, ты продолжаешь верить, Стив?.. Да?
— Продолжаю, — очень серьезно подтвердил он, снова привлекая ее к себе, — продолжаю верить, мой кузнечик. Именно поэтому не выхожу из игры. Хотя временами хотелось бы, — он вздохнул, — как, например, сейчас… А когда моя вера угаснет…
— Тогда может быть поздно, — шепнула Мэй.
— Может быть поздно, — согласился Стив. — Однако пока время работало на нас… с Цезарем. Мы ведь не сидим сложа руки. Я не рассказывал тебе многого, но… у нас уже есть кое-какая опора — даже внутри ОТРАГа. С каждым месяцем наши собственные акции растут.
— Все стараешься успокоить меня, да?