— Почему же?
— Они не ходят в Национальную галерею.
— Я бизнесмен особый, — сказал Стив, стараясь придать лицу таинственное выражение.
— Какой же?
— Спекуляция крадеными драгоценностями и предметами искусства: полотна старых мастеров, античные статуи, старинные иконы.
Она без колебаний приняла игру — поднялась на носки и шепотом спросила:
— Значит, здесь на разведке?
Стив кивнул.
— И чего завтра недосчитаются?
— Пока не решил.
— Может быть, «Пир Валтасара»?
— Ну нет… Скорее уж, этот пейзаж неизвестного художника.
Она захлопала в ладоши:
— Я тоже выбрала бы его. Бьюсь об заклад — глядя на этот пейзаж, вы вспомнили свое детство.
Стива удивила ее проницательность.
— Вы англичанка?
— А вот и не угадали. Я из Дании. Конечно, не угадали потому, что упомянула про заклад. Этому я научилась от подруг в колледже.
— Как вас зовут?
— Инге… Инге Рюйе. Мой отец был немцем, мать — датчанка. Еще что-нибудь вас интересует?
— Представьте, что да, — кивнул Стив. — Но сейчас время ленча. Предлагаю съесть его вместе где-нибудь поблизости А заодно продолжим наш разговор.
Кажется, она заколебалась.
— Идемте, — настаивал Стив. — Тем более, что через несколько часов я улетаю далеко и надолго.
— Это куда же?
— В Бразилию.
— Тогда пошли.
За ленчем он уже знал о ней почти все. Она окончила школу искусств в одном из колледжей Оксфорда. Мечтала о работе художника в каком-нибудь детском издательстве. А пока занималась куклами на телевидении. Ей девятнадцать лет, и ее друг — оператор телевидения — сейчас в командировке в Австралии.
— Они снимают фильм об аборигенах где-то на краю пустыни, — рассказывала она, доедая мороженое с клубничным джемом. — Майкл даже не может позвонить оттуда. Только шлет телеграммы.
— Ты собираешься выйти за него замуж, Инге?
— Еще не решила. Парень он неплохой, но… — По ее оживленному лицу вдруг пробежала тень, и она замолчала.
— Ну а как же все-таки с дядей Хоакином? — спросил Стив, испытующе поглядывая на нее.
— При чем тут дядя Хоакин? — искренне удивилась Инге.
— Он меня весьма интересует.
— Почему бы?
— Это довольно сложная история…
— Расскажи.
— А он поправился? Как его здоровье?
Инге весело расхохоталась.
— Да он и не болел совсем. Ты что, забыл? Он слепой.
— Как слепой?
— Так слепой. Таким его придумал Асорин. И у нас он будет слепым.
— Нельзя ли все-таки мне с ним повидаться?
— Пожалуйста. Останься в Лондоне еще на месяц и увидишь его… по телевидению.
— Иначе нельзя?
— А ты чудак, — заметила Инге, очень серьезно глядя на Стива широко раскрытыми глазами. — Дался тебе этот дядя Хоакин. Зачем он тебе нужен?
— У нас с ним деловые отношения.
— Понимаю. — Она кивнула. — Краденые драгоценности?
— Послушай, — возмутился Стив. — Сколько времени ты собираешься меня дурачить?
— И не думаю. Ты меня разыгрываешь.
— Я — тебя?
— Конечно. И это становится скучным.
— Отлично! Оставим дядю Хоакина в покое.
— И краденые драгоценности тоже?
— Их тоже. Что мы будем делать теперь?
— Мне надо ехать на телевидение.
— Уже сейчас? — разочарованно протянул Стив.
— Я и так опаздываю.
— И не увижу тебя больше?
— Наверно, нет, хотя, — она на мгновение задумалась, — хочешь, провожу тебя?
— Конечно, — кивнул Стив, чувствуя, что его сомнения снова возвращаются.
— Когда твой рейс?
Стив сказал.
— Значит, приеду к десяти вечера. Буду ждать в регистрационном зале «Панам». Чао!
— Подожди. Оставь хотя бы твой телефон.
— Потом, — крикнула она, убегая. — Я приду обязательно. Чао!
Мысль о подозрительном дяде Хоакине из Лондонского телевидения не покидала Стива всю вторую половину дня. Неужели только совпадение? Или вечерняя встреча с Инге Рюйе в аэропорту Хитроу обернется новым приключением?.. Может быть, все-таки следовало изъять сверток из банковского сейфа и захватить с собой? В обоих случаях риск был велик, и Стив решил оставить драгоценности в сейфе. В конце концов, должно же быть у него какое-то обеспечение… Или его невидимая охрана потеряла его след? Пи в Тунисе, ни в Лондоне он не улавливал признаков ее существования. Раньше они чем-то себя выдавали. Не могли же они превратиться в настоящих невидимок.
Продолжая сомневаться, Стив покинул вечером «Савой» и, взяв такси, направился в Хитроу. Световое табло над входом показывало двадцать один час сорок минут, когда Стив входил в зал регистрации пассажиров панамериканских трансконтинентальных авиалиний. Инге нигде не было видно. У Стива мелькнула мысль, что вместо нее может появиться «дядя Хоакин». В напряженном ожидании он присел у стойки бара. Время шло, но никто не появлялся. Стив начал сожалеть, что не записал днем телефона Инге. Эта девушка, несмотря на краткость их знакомства, оставила ощутимый след в его памяти.
Неужели она так и не появится? «Дядя Хоакин» снова отошел на второй план, и Стив желал теперь только одного — чтобы Инге выполнила свое обещание. И она все-таки пришла, когда до посадки оставались уже считанные минуты.
— Искала тебе прощальный сувенир, Стив, поэтому задержалась, — объявила она, подбегая. — Вот держи. — Она протянула ему прямоугольный сверток в целлофане.
— Что это?
— Не бойся. Не краденые драгоценности. Это книга.
— Книга?
— Да. Последнее итальянское издание каталога с описанием произведений искусства, похищенных из национальных музеев, частных собраний и галерей Италии. Том четвертый.
— Гм… Спасибо… Даже не предполагал, что такие каталоги существуют…
— Не выдумывай. Бизнес на краденых редкостях — и подобная неосведомленность!
Стив развел руками:
— Всю жизнь учусь… Кстати, а мой портрет ты мне оставишь?
— Нет. Останется у меня на память… о нашей встрече.
— Тогда пришли мне свой… автопортрет.
— Куда?
— Можно в Мексику. Город Гвадалахара.
— Но ты говорил, что летишь в Бразилию.
— Сейчас да, потом к себе — в Гвадалахару.
— Ты там постоянно живешь?
— Пока там. Вот возьми адрес.
Стив протянул ей визитную карточку.
— Ого, — воскликнула Инге, — с золотым обрезом! И действительно бизнесмен, и даже, ой-ой, вице-президент какой-то компании. И член наблюдательного совета, и еще кто-то там… Подумать только!.. А как же со спекуляцией крадеными драгоценностями?
Стив подмигнул с таинственным видом:
— Ну, это в подтексте…
Служащая авиакомпании пригласила пассажиров бразильского рейса пройти в самолет. В зале началось движение.
— Увы, мне пора, — сказал Стив.
— Запишешь мой адрес и телефон? — Инге испытующе взглянула на него.
— Разумеется. Вот моя записная книжка — впиши сама.
— Она же совсем пустая, — заметила Инге, отыскивая страницу с буквой «Р».
— Там все записи сделаны невидимыми чернилами, — заверил Стив.
— Но я буду писать обычным фломастером?
— Конечно. И запиши лучше на «И». Предпочитаю помнить своих знакомых по именам.
— Ну вот и все, — сказала Инге, отдавая ему записную книжку. — И не забудь мой сувенир.
— Не забуду. Мой пришлю тебе из Бразилии.
— Пришли мне маленькую пушистую обезьянку.
— Думаю, это будет довольно сложно. Лучше я подарю ее тебе, когда приедешь в Мексику.
— А я приеду туда?
— Если захочешь…
— Я уже хочу, — шепнула она. — Иди лее! Ты остался последним.
— До свидания, Инге. Спасибо за сувенир. Можно поцеловать тебя?
— Конечно.
Стив думал, что Инге подставит щеку, но она потянулась к нему губами. Легкое прикосновение ее нежных губ Стив увез с собой как самое светлое воспоминание о двух днях, проведенных в британской столице.
Мерно гудят мощные турбины. Чуть вибрирует пол, застланный пушистым ковром. В салоне первого класса полумрак. Большинство пассажиров дремлют в своих креслах. За окном чернота ночного неба и густая россыпь звезд. Если взглянуть назад, виден массивный край скошенного крыла и зеленый мигающий глаз над ним. Уже час, как стартовали из Рабата. Начался девятичасовой прыжок через Экваториальную Атлантику.