— Слушай, Тибб, когда мы полетим? — спрашивает наконец Стив. Собственный голос кажется ему глухим и очень далеким.
— Мы уже летим, — доносится откуда-то издалека голос Тибба. — Почему ты не спишь? Ты проглотил таблетку?
Стив хочет сказать, что проглотил, но вдруг проваливается в мягкую темноту.
Он затруднился бы сказать, сколько времени проспал. Из небытия его извлек голос Тибба:
— Мы над Марракешем, Стив… Ты слышишь меня? Под нами Марракеш.
— Марракеш? Где? — Стив с трудом раскрывает глаза.
Вокруг та же белая кабина с пультом управления, из которой он только что провалился в темноту. Рядом Густавино, внимательно глядящий на приборы.
— Смотри на экран, Стив.
На экране пестрая мешанина красно-бурого и зеленого цветов. В центре — темный прямоугольник неправильных очертаний.
— Это Марракеш с высоты двадцати восьми километров. А вот так — если изображение увеличим.
Изображение мгновенно меняется. Теперь на экране четкий рисунок обрамленных зеленью улиц, красноватые плоские крыши домов, косые длинные тени от минаретов, пальм, старинных красноватых стен. Улицы почти пустынны.
— Здесь раннее утро, Стив. Солнце только что встало, и люди еще не проснулись. Что будем делать?
— Нам надо попасть на площадь Эль-Фла возле главного базара, — бормочет Стив. — Там есть… Там мастерская чеканщика Надира.
— Мы сядем на пустыре за городом, вот у той пальмовой рощи, — раздается сзади голос Тибба. — Место незастроенное и совершенно безлюдное. От него близко до главного базара. Приготовь пока халаты, сапоги и фески, Густавино. Шкаф шесть.
Густавино исчезает. Изображение на экране, не теряя резкости, начинает быстро укрупняться. У Стива вдруг появляется неприятное ощущение, что экран валится на него. Он поспешно закрывает глаза и вдруг слышит над собой голос Тибба:
— Мы на месте, надо быстрее выходить.
Через несколько минут в просторных марокканских халатах, надетых прямо на полетные комбинезоны, красных фесках с золотыми кисточками и в зеленых сафьяновых сапогах с загнутыми вверх носками Стив и Тибб выбрались из придорожных кустов на пустынное асфальтовое шоссе, обсаженное агавами. Солнце только что поднялось над цепью невысоких гор на востоке, и красноватая каменистая равнина с рощицами чахлых пальм еще дышала утренней свежестью. В километре, освещенные косыми солнечными лучами, виднелись красно-бурые стены старого Марракеша. Вдалеке за ними громоздились и поблескивали стеклами кубы красноватых зданий новой европейской части города.
— Я когда-то был в Марракеше, — сказал Стив. — Площадь Эль-Фла недалеко — почти сразу за этими стенами, правее ворот, к которым ведет шоссе.
— Так получается и по карте, — кивнул Тибб. — Минут двадцать хода.
— Пригодилась бы машина.
— Если повезет.
Первое такси они увидели, когда миновали городские стены. Машина стояла у тротуара на совершенно пустой узкой улице. Водитель сладко спал, откинувшись на спинку сиденья.
— Проспишь рай вместе с гуриями, — сказал Стив, тряхнув водителя за плечо.
Шофер встрепенулся и открыл глаза.
— Поехали, — объявил Стив, открывая дверцу машины.
— Я должен везти святейшего имама в главную мечеть на утреннее богослужение, — заскулил водитель. — Имам скоро выйдет. Здесь его дом.
— Имам еще не проснулся, — возразил Стив, пропуская вперед Тибба и садясь в машину. — Ты отвезешь нас и успеешь к имаму. Разве ты не хочешь заработать лишние пять долларов?
— Пять долларов, господин?
— Даже десять, если поторопишься.
— Куда ехать?
— Площадь Эль-Фла. Мастерская чеканщика Надира.
— Это же совсем близко, господин.
— Тем лучше. Ты отвезешь нас и подождешь там десять минут.
— Но я опоздаю к имаму.
— Зато заработаешь пятнадцать долларов.
— Пятнадцать долларов? А не обманешь?
— Аллах свидетель.
— Поехали.
Такси затряслось по выбоинам мостовой и, дважды повернув, выехало на обширную, еще пустую площадь, где и остановилось возле длинного коричневого одноэтажного дома. Над плотно закрытой дверью на массивной медной цепи висел знак цеха чеканщиков — большое медное блюдо, покрытое сложным геометрическим орнаментом.
— Мастерская чеканщика Надира? — уточнил Стив.
— Здесь, господин.
— Вот тебе пока пять долларов. Подождешь десять минут и потом получишь еще десять.
— А куда ехать, господин?
— Недалеко. Обернешься за десять минут.
— Буду ждать, господин.
Выйдя из машины, Стив принялся барабанить в плотно закрытую дверь. Тибб молча стоял рядом. Наконец за дверью послышались неторопливые шаркающие шаги. Глухой голос спросил по-арабски:
— Кого Аллах послал?
— Мне нужен чеканщик Надир.
— Ступайте с богом, сегодня пятница, хозяин отдыхает.
— Тогда позови Хасана ибн Хамида.
За дверью стало тихо. Похоже, что там совещались. Потом тот же глухой голос раздельно произнес:
— Не знаю, кто это.
— Знаешь. Разбуди его, если спит, и скажи, что принесли деньги.
За дверью снова стало тихо. Потом явственно донесся шепот, и уже другой голос, запинаясь, спросил:
— Кто прислал и сколько?
— Это я скажу Хасану, — отрезал Стив.
— А ты его знаешь?
— Знаю.
— А сам ты кто?
— Отвори — увидишь.
Послышалась возня, лязг нескольких засовов, и тяжелая дверь немного приоткрылась.
Выглянул старик в засаленной феске и в потертом халате, накинутом прямо на исподнее. За ним в полумраке лавки белела испуганная физиономия Хасана.
— Ну что же ты, — сказал Стив, рывком распахивая дверь, — не узнал?
— Я думал, полиция, — пробормотал Хасан, отступая в глубь лавки, — простите, господин.
— Его ищут, — пояснил старик, глядя исподлобья на Стива слезящимися красными глазами, — дважды приходили.
— Когда?
— Вчера и третьего дня.
— А он? — Стив кивнул на Хасана.
— Прятался у родственников. Ночью пришел.
— Вы его отец?
Старик покачал головой:
— Дед.
— Ну, Хасан ибн Хамид, что будем делать?
— Не знаю. Деньги дадите — за горы убегу, в пустыню.
— Там тоже могут поймать.
— Могут, — вздохнув, согласился Хасан.
— Вы в дом входите, — пригласил старик. — Не годится на пороге о делах говорить.
Стив и Тибб вошли в полутемную лавку, заставленную медными и бронзовыми светильниками, кувшинами, блюдами, чашами и всякой прочей утварью.
Старик задвинул засовы и пригласил гостей присесть.
— И вы оба садитесь, — сказал Стив, — времени мало. Надо быстро решать.
— Я кофе сварю, — предложил старик.
— Спасибо. В другой раз. Вот двести долларов, Хасан. — Стив протянул парню деньги. — Бери их и можешь действовать по своему усмотрению. Но думается мне, что тебя в покое не оставят и либо полиция, либо твои бывшие дружки рано или поздно доберутся до тебя.
— Доберутся, — мрачно согласился Хасан.
— Я не скажу, чтобы ты мне очень нравился, — продолжал Стив, — но, возможно, из тебя еще выйдет толк, в хороших руках, конечно. Я могу взять тебя к себе на службу, но ты должен тут, сейчас, в присутствии своего деда поклясться, что будешь служить мне верно и беспрекословно.
— Поклянись, Хасан, — сказал старик, — и благословлю тебя. А тут тебе не жить, ты знаешь это.
— Клянусь служить тебе, господин, и слушаться, как отца своего, — дрожащим голосом сказал Хасан и низко поклонился Стиву.
— И пусть, — закончил старик, — Аллах хранит тебя, пока сохраняешь верность клятве.
— Все, — сказал Стив, поднимаясь, — поедешь сейчас с нами.
— Но… мне надо собраться, — растерянно произнес Хасан.
— Через час может быть поздно.
— Дай ему несколько минут, — тихо сказал Тибб. — У нас еще есть время.
— Хорошо, — согласился Стив, — десять минут тебе на сборы. А вы, отец, запакуйте мне вот то серебряное блюдо и кувшин хорошей чеканки. Хасан захватит их, вы потом скажете родным, что он понес покупки и не вернулся.