— А ты? — тихо спросила Инге, едва шевельнув бескровными губами.
— Я задержусь в Лондоне еще день-два, но потом придется уехать.
— Расскажи мне… о том крае, куда поедешь.
— Слушай… Это бескрайний океан тропических лесов. Там сейчас жаркое лето. Там, впрочем, всегда жарко, но сейчас там еще и лето… В глубине этих лесов, вдали от городов и дорог, есть сказочное царство. Его начал строить злой волшебник, но, не достроив, умер…
— А разве волшебники умирают, Джон?
— Случается… Ему помогли это сделать другие злые волшебники. И тогда во главе этого царства встал другой волшебник, сын прежнего.
— Тоже злой?
— Как сказать. Вначале он был никакой. Он даже не хотел править царством. Но потом согласился. Теперь у него… добрые наставники… Они надеются, что со временем он станет добрым волшебником… Но, понимаешь, Инге, волшебников очень трудно воспитывать и перевоспитывать, и чем сказка кончится, я еще не знаю…
— А воспитываешь его ты, да?
— С чего ты взяла?
— Мне кажется, что ты.
— Ну хорошо, и я тоже… немного. Но у него есть другие наставники. Кроме того, за ним очень следит одна добрая фея.
— Она тоже живет в этом царстве?
— Нет, она на другом конце света. Но феи и волшебники могут прыгать по планете, как кузнечики. Сегодня здесь, завтра там…
— Ты тоже можешь так прыгать?
— Иногда приходится… Но ты поменьше говори и побольше слушай.
— По-моему, ты тоже добрый волшебник, Джон…
— Увы… Пожалуй, я, скорее, из донкихотов. Это ныне не в моде…
Вошла молоденькая сестра и очень строго взглянула на Стива.
— Меня уже выгоняют, Инге. Завтра утром я навещу тебя. Будь умницей и набирайся сил. Впереди очень много дел…
Инге взглянула ему прямо в глаза:
— Поцелуй меня, Джон.
Он наклонился к ней. Она шевельнулась. Простыня немного сдвинулась, и Стив увидел в прорези ее сорочки золотую цепочку с тремя бирюзовыми подвесками.
Поправляя простыню, он коснулся пальцами ожерелья.
— Никогда не расстаюсь с ним… Джон, — шепнула Инге. — И не расстанусь. Кольцо, прости, я заложила… Но оно… падало с пальцев. Я его обязательно выкуплю перед отъездом.
Стив осторожно коснулся губами ее лба, потом поднял и поцеловал тонкие холодные пальцы и вышел, чувствуя, что сейчас он не в силах произнести больше ни слова.
Он шел вслед за сестрой по сияющему чистотой и белизной коридору и думал о том, какой он, в сущности, оказался скотиной…
Тео ждал его на противоположной стороне улицы возле остановки автобуса. День был сумрачный, сырой; туман чуть приподнялся, но продолжал висеть грязно-серой пеленой над самыми крышами. Из этой пелены сочилась мельчайшая холодная изморось. Стив поднял воротник плаща, достал сигарету и, демонстративно оглянувшись вокруг, подошел к Тео прикурить.
Тео щелкнул зажигалкой и тихо сказал:
— Все в порядке.
— Исключая мелочь, — отозвался Стив, — что застряли в Лондоне.
Подъехал двухэтажный автобус, и люди, ожидавшие на остановке, втиснулись в него. Остановка опустела.
— Пошли в ближайшее кафе, — решил Стив, — там поговорим.
Спустя полчаса план действий был готов. Стив составил текст телеграммы Цвикку в Сан-Паулу и отдал Тео.
— Сегодня воскресенье, — сказал Тео, — банк в Сан-Паулу закрыт. Они передадут телеграмму мистеру Цвикку завтра утром.
— Вот мы завтра вечером и будем ждать Тибба на Хай-гейт, — решил Стив. — Бибби теперь заберем с собой. А Шейкуна останется в Лондоне.
Тео молча кивнул, и они расстались.
В понедельник утром Цвикк осторожно постучал в комнату, отведенную Цезарю, Дверь открыл Суонг.
— Спит еще? — поинтересовался Цвикк, помаргивая покрасневшими от бессонницы глазами.
— Нет. У него лихорадка.
— Кто там? — послышался из глубины комнаты голос Цезаря.
— Это я, патрон.
— Ну так входите.
Цвикк подошел к кровати Цезаря. Тот молча указал пальцем на кресло. Цвикк присел, не отрывая взгляда от заплывшего опухолью лица Фигуранкайна.
— Хорошо меня разукрасили? — скривился Цезарь.
Цвикк сочувственно покивал головой.
— Люц требует вас к экрану, патрон. С рассвета добивается.
— Вот как… требует?
— Грозит начать военные действия, если не подойдете.
— И не подумаю.
— Так что ему сказать?
— Так и скажите.
— Мистер Цвикк, скажите, пожалуйста, господину Люцу, что босс болен и не встает с постели, — вежливо вмешался Суонг, — и что я, как врач, не могу разрешить ему встать.
— Вот так! — заключил Цезарь. — А что еще?
— Сведений о вашем «боинге» по-прежнему нет.
— Мерзавцы… Люц что-то подстроил в Манаусе. Вчера он пытался выудить у меня, как я очутился тут. Даже проговорился, что считал меня мертвецом.
— Интересно, — прищурился Цвикк.
— А что ему теперь нужно?
— Поняли, что мы лишили их радиосвязи. Видимо, об этом он и хочет говорить с вами, патрон.
— Ну так придумайте с Тиббом что-нибудь. А еще скажите: если начнет стрельбу, уничтожим их всех… УЛАКами.
— У них четверо наших, патрон, — три женщины и повар. Люц заявил, что если не подойдете к экрану, в десять он прикажет застрелить повара, а потом женщин, которых предварительно изнасилуют.
— Подонок! Сколько сейчас?
— Без десяти десять.
— Идите в аппаратную. Скажите, сейчас подойду.
Еще в дверях аппаратной Цезарь увидел на одном из экранов злобную физиономию Полшера. Шрамы на его коричневом лице казались черными.
— Ага, соизволили, — раздался с экрана его хриплый голос, — ну то-то… Ведете игру не по-джентльменски, босс. Мне нужна радиосвязь немедленно. Так что кончайте ваши штучки-дрючки.
— Вам уже было сказано, — отозвался из-за плеча Цезаря Корт, — связи нет и у нас. Вокруг тропические грозы… Мы до сих пор не можем связаться с Нью-Йорком.
— Заткнись, — гаркнул на экране Полшер, — не с тобой разговариваю… Имейте в виду, Фигуранкайн, если у меня не появится связь, выполню угрозы.
— Но я действительно бессилен в этом, — процедил сквозь зубы Цезарь. — Вы же слышали, связи и у нас нет. Мы далее не можем связаться с Пэнки, чтобы я мог наконец понять, где кончаются ваши полномочия и начинается бандитизм…
— Ладно, — подмигнул на экране Полшер. — Допустим, я поверил… Обещаете, если связь не наладится, передать мне сегодня до полуночи УЛАК без дополнительного подтверждения… моих полномочий мистером Пэнки и теми лицами, которых я вчера назвал Цвикку?
— Нет, — решительно отрезал Цезарь, — к разговору об УЛАКе вернемся только после подтверждения полномочий. Я не верю ни одному вашему слову, Люц, после того как вы сначала соврали о моем согласии, а потом попытались захватить меня…
— И очень жалею, что сразу не придушил тебя, — прохрипел Полшер, глядя на Цезаря налитыми кровью глазами, — так вот, слушай меня, боссик: твоего парня в белом колпаке расстреляют сейчас же, а девок будем ликвидировать через час по одной… Так что следующий час тебе для размышлений.
Экран погас.
— Что теперь делать? — воскликнул Цезарь, кусая губы. — Соединитесь с ним еще раз, Филипп… Где Тибб?
Цвикк развел руками:
— Утром не видел его. Может, спит? Он был тут до рассвета.
— Не хотят отвечать, — сказал Корт. — На вызовы не реагируют.
— Пропал парень ни за что, — пробормотал Цвикк, качая головой.
Осветился один из переговорных экранов. На нем появилась голова Тибба.
— Я предупредил сейчас Люца, что уничтожу вертолеты, если он причинит зло повару, — произнес с экрана Тибб. — Пока это должно подействовать. И еще: нашему радисту удалось связаться с Нью-Йорком. Мистера Пэнки там нет. Час назад он отправился в Лондон. Сейчас летит где-то над Северной Атлантикой. Секретарь сказал, что связаться с ним можно будет только завтра.