— Это было как гром среди ясного неба, — рассказывал один из техников. — Пикировал со стороны солнца, его приближения никто не видел. Первую бомбу сбросил на машину, которая шла по шоссе, но промахнулся. Остальные — на дома.
Шарк, потемневший от ярости, не произнес ни слова. Вскочил в «лендровер» и сломя голову погнал в поселок. По дороге дважды чуть не перевернулся, минуя воронки от бомб.
На окраине поселка его встретил Чикенкоцур. Сообщил лаконично:
— На этот раз обошлось — сгорели только коттеджи для гостей. Бомбы угодили в них.
— Что еще?
— Есть четверо раненых, но легко.
Шарк разразился яростной бранью:
— Немедленно радиограмму в Токио мистеру Пэнки. В аэропорт Ханеда. Пусть вручат сразу, как прилетит.
— Если прилетит…
— Ты думаешь?..
— Похоже, охотились за ним или за боссом. Разбомбили ведь только коттеджи, куда мы их поместили.
Шарк еще раз замысловато выругался:
— Но это значит…
— Вот именно, — кивнул Чикенкоцур, — кто-то работает отсюда. Или аквалангист с подводной лодки.
— Скорее — второе… Придется установить круглосуточное наблюдение. Мадам и женщин тоже включить…
Прибежал взволнованный техник:
— Перископ.
— Где?
— Видно с веранды лаборатории.
— Поехали.
Через минуту «лендровер» резко затормозил возле лабораторного корпуса. Сопровождаемые техником, Шарк и Чикенкоцур бегом направились к веранде.
— Вот он, все там же, — показал техник. — За розовым рифом, подальше и правее.
— Мерзавцы. — Приставив ладонь козырьком к бровям, Шарк всматривался в океан. — Вижу… Перископ. Пришли взглянуть, что получилось. До них, — Шарк на мгновение задумался, — метров шестьсот, не больше. Можно попробовать. Позови-ка мадам, Шарль. Пусть захватит винчестер с оптикой. Быстрей!
Техник исчез.
— Отсюда не достать. — Чикенкоцур с сомнением покачал головой.
— У нее зауэр-автомат экстра-класса. Поражающая дальность — тысяча двести метров.
Появился техник. За ним неторопливо следовала высокая, дочерна загоревшая дама с мощным торсом, обтянутым зеленым купальником. Светлые, выгоревшие на солнце волосы были собраны в тугой узел на затылке. В руках она держала длинноствольный винчестер с оптическим прицелом.
— Видишь тот «поплавок» за рифом, Луиза? — Шарк, прищурившись, указал пальцем в океан.
Несколько мгновений она молча всматривалась, закусив губы, потом кивнула:
— Ну, вижу…
— Достанешь его?
— Н-не знаю… Попробовать?
— Давай.
Женщина щелкнула предохранителем и, опустившись на одно колено, оперла ствол о балюстраду. Затем сделала глубокий вдох и прицелилась. Все, кто был на веранде, затаили дыхание. Треск выстрела разорвал напряженную тишину.
Некоторое время она не отрывала глаз от окуляра, потом вздохнула и поднялась с колена.
— Ну? — спросил Шарк.
— Кажется, попала…
— Перископа больше не видно, — сообщил техник.
На веранде дружно зааплодировали. Женщина удовлетворенно усмехнулась и осторожно отерла капельки пота с большого облупленного носа.
— Теперь за работу, — распорядился Шарк. — Я пройду в лабораторию, узнаю, что с ранеными. Ты, Луиза, оставайся пока здесь. Если всплывут, добавь.
— Не всплывут, — уверенно заявил Чикенкоцур. — Поняли, что к чему.
— В радиограмме добавьте: пусть быстрей присылают оружие, — крикнул Шарк, удаляясь.
— Будет сделано, профессор.
Пэнки получил радиограмму, едва ступив на бетон токийского аэропорта Ханеда. Он молча прочитал ее и сунул в карман.
— Что-нибудь важное, Пэнки-сан? — вежливо поинтересовался широколицый седой японец, который в обществе двух японцев помоложе встречал американского гостя у трапа самолета.
— Пустяки… Кстати, господин Ито, моим друзьям нужна небольшая партия оружия. Могу я рассчитывать на вашу помощь?..
— Безусловно, Пэнки-сан. Операция потребует от трех до четырех дней. Не откажите в любезности дать мне список и скажите, куда доставить товар.
Пэнки чуть заметно покачал головой:
— Оружие должно быть отправлено сегодня ночью.
Ито блеснул золотыми зубами:
— Вы, как всегда, шутите, уважаемый Пэнки-сан.
— Ну, если для вас это слишком сложно…
Ито согнулся в поясном поклоне:
— Прошу в машину, Пэнки-сан. По дороге в вашу резиденцию мы все спокойно обсудим.
Они действительно договорились обо всем раньше, чем шикарный «ролс-ройс» Ито, миновав центр Токио, мягко притормозил на красноватом гравии у подъезда двухэтажного каменного дома, спрятанного в глубине старого парка.
— Вилла незабвенного генерала Сиро Исии, — сказал Ито, помогая Пэнки выбраться из машины. — Я приобрел ее у вдовы генерала и ничего не стал менять. Реликвия той Японии… Парк немного запущен, но это создает уют и располагает к размышлениям. С другой стороны — японский садик. Там все иначе. Надеюсь, вам тут будет хорошо и спокойно, Пэнки-сан. Мы с женой здесь бываем редко. Предпочитаем квартиру в центре или виллу на берегу океана.
— Когда назначена встреча с Токимурой? — спросил Пэнки, поднимаясь по мраморным ступеням, сквозь трещины которых пробивалась трава.
— В четыре после полудня. У вас есть время отдохнуть, Пэнки-сан.
— А с Масакуни?
— Завтра в девять утра.
— Хорошо. Завтра же после полудня я улетаю.
— Безмерно опечален, высокочтимый Пэнки-сан. Мы с женой надеялись…
— Сила высшая, мистер Ито. Меня ждут другие срочные дела.
— Понимаю. Но разве вы не хотели бы познакомиться поближе с зимним Токио? Смею заверить…
— Не люблю Токио ни зимой, ни летом. Здесь слишком тесно и чересчур злоупотребляют красным цветом.
— Зимой у нас не слишком много красного, Пэнки-сан, — вежливо возразил Ито.
В сумрачном холле, отделанном темным дубом, ожидали две миниатюрные японочки в палевых кимоно с широкими яркими поясами, похожие на куколок. Сладко улыбаясь, они приветствовали гостей низкими поклонами.
— Приятного отдыха, Пэнки-сан; через час счастлив буду снова встретиться с вами на ленче, — сказал Ито.
Японочки, не переставая улыбаться, осторожно взяли Пэнки под руки, жестами приглашая к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Интересно, хоть одна из них разговаривает по-английски? — ворчливо поинтересовался Пэнки, кивнув на своих провожатых.
— Они разговаривают на всех языках, которые вы соблаговолите выбрать, Пэнки-сан.
Японочки согласно закивали кукольными головками.
Конференция с Токимурой началась точно в назначенное время в угловой гостиной на втором этаже. Стены, пол и потолок здесь были облицованы светлым зеленовато-желтым мрамором. Простенки между окнами занимали зеркала. В центре стоял круглый мраморный стол с причудливой инкрустацией и три кресла. Косые лучи вечернего солнца проникали сквозь окна двух смежных стен, многократно отражаясь от полированного мрамора и зеркал, и заполняли гостиную спокойным, ровным светом.
— Для нашей встречи я позволил себе выбрать именно эту комнату, — сказал Ито, — здесь тепло, и ничто нам не помешает.
Токимура — высокий, седой, с выправкой бывшего военного — кивнул удовлетворенно. У него было удлиненное, изрытое глубокими морщинами лицо, высокий лоб, массивный подбородок, глаза-щелки, почти неразличимые под складками тяжелых век. Опущенные углы тонких губ придавали лицу высокомерно-презрительное выражение.
— Мрамор, кажется, затрудняет закладку подслушивающих устройств, — заметил Пэнки, внимательно оглядывая стены и потолок.
Ито и Токимура негромко рассмеялись, словно услышав превосходную остроту.
— В Японии такое не принято, сэр, тем более когда встречаются партнеры и… единомышленники. — Токимура продолжал улыбаться, но в его тоне прозвучало неодобрение.
— Прошу садиться. — Ито сделал приглашающий жест пухлой ручкой, пальцы которой унизывали перстни.