— Сейчас?
Ольф отвел взгляд и промолчал. Жанна поднялась:
— Поедем домой.
Когда они подходили к дому, Жанна ускорила шаги и почти вбежала в подъезд, держа наготове ключи. Ольф вошел следом за ней и увидел, как она разворачивает и трясет газеты. Оба почтовых ящика — и ее, и Дмитрия — были открыты. Жанна небрежно сложила газеты и приказала Ольфу:
— Открывай свой.
И хотя Ольф видел, что в его ящике ничего нет, он открыл его. Жанна молча повернулась и стала медленно подниматься по лестнице, держась за перила и внимательно глядя себе под ноги. Когда она дошла до своей двери, Ольф позвал ее:
— Жанна!
Она подняла голову, и Ольф сказал:
— Не надо так, Жан.
— Как «так»?
— Он приедет.
Жанна вдруг засмеялась:
— Ну разумеется, приедет. Хотя бы для того, чтобы забрать свои вещи.
— Не говори так. Он приедет совсем, к нам… к тебе, — не сразу добавил он.
— А если нет?
— Этого не может быть.
…Группа жила как будто одним ожиданием. Они работали, конечно, но так вяло и неохотно, что тошно было смотреть на них. Наверно, дело было не только в отсутствии Дмитрия. Возможно, это был вполне естественный спад после большой напряженной работы… Ольф уже ни в чем не упрекал их и не призывал засучивать рукава — у него и самого не было никакого желания работать.
Однажды пришел к нему Воронов, положил пачку исписанных листов.
— Что это? — спросил Ольф.
— Ваше задание выполнено, товарищ начальник.
— Ах, да! — Ольф не сразу вспомнил, какое у него было задание, и стал просматривать листки. — Ну что ж, отлично сделано.
— Да? — Воронов насмешливо поднял брови. — А по-моему, не очень.
— Не понимаю. — Ольф насторожился.
Воронов невесело вздохнул:
— Да что тут понимать… Только вчера до меня дошло, что сделать можно было по-другому и гораздо лучше.
— А именно?
— Это же типичное частное решение, приемлемое только для нашей работы.
— А чего бы ты хотел?
— А того, чтобы этот винтик, — Воронов ткнул пальцем в листки, — годился бы не только для нашего агрегата, а для прочих также.
— А как это сделать?
— Да можно было…
Воронов показал ему, как можно было расширить задачу. Ольф увидел, что действительно могла получиться вещь более значительная и интересная.
— Да, ты прав, Ворон. Жаль, сразу не додумался. И я маху дал… Слишком конкретное задание — так?
— Так, — безжалостно подтвердил Воронов.
Ольф закурил и невесело усмехнулся:
— С Дмитрием Александровичем такого, конечно, не могло случиться? Уж он-то наверняка увидел бы эту возможность?
— Не знаю, — куда-то в сторону бросил Воронов.
— Врешь, знаешь. Увидел бы. А вот я не увидел. — Ольф развел руками. — Виноват, конечно, но заслуживаю снисхождения, не так ли?
— Да брось ты…
— Бросить недолго. — Ольф угрюмо посмотрел на него. — Заново делать не будешь?
— Потом, может быть.
— Ну ладно, иди.
Воронов ушел. Ольф встал, прошелся по комнате, посмотрел на Жанну и тоскливо сказал:
— Знал бы, где он сейчас, поехал бы за ним, связал и сюда доставил бы… Проклятые «бы» мешают… Не подавать же на розыск в милицию?
— Уже, — сказала Жанна, не поднимая головы.
— Что уже? — опешил Ольф.
— Была я в милиции. — Жанна вздохнула и перевернула страницу журнала.
— Ты что, серьезно?
Жанна промолчала.
— И что тебе сказали?
— Что оснований для розыска нет.
Жанна положила на журнал руки и стала разглядывать ногти.
— Что-нибудь еще говорили?
— Да, — безучастно отозвалась Жанна. — Спросили, кем он мне приходится.
Лицо Жанны вдруг некрасиво искривилось, она качнулась вперед, уронила голову на руки, но тут же вскинула ее, тыльной стороной ладони вытерла глаза и сухо сказала:
— Иди погуляй пока.
Ольф направился к двери, задержался на мгновенье у стола, тронул Жанну за плечо и быстро вышел.
Это было часов в одиннадцать. Ольф послонялся по коридорам, посидел с ребятами, сходил в буфет, а когда вернулся к себе, Жанны не было. Она пришла через час, он услышал в коридоре быстрый стук ее каблуков и поднялся в мгновенно возникшем радостном ожидании. Жанна встала на пороге, спиной прикрыла дверь и протянула ему письмо:
— Вот…
«Здравствуйте, родные мои человеки! Не сердитесь за долгое молчание — так уж получилось. Как видите, я не на Камчатке, а на Сахалине, и очень доволен, что попал сюда. Здесь тихо, спокойно и пустынно, — а это то, что очень нужно мне сейчас. И рядом море. Вернее — океан, а это нечто совсем другое, чем море. А впрочем, не тебе, Ольф, описывать… Я с завистью думаю о том, что ты прожил у этого могучего красивого чудища много лет.
Потом напишу подробнее, а сейчас — просьба к вам: разыщите номера журналов с работами по квантованию времени и пришлите сюда, непременно авиапочтой. Еще, если возможно, — статью Гейзенберга о новой классификации элементарных частиц и работы Дирака по теории вакуума. Когда и где они напечатаны — не помню, спросите у А.С. И скажите ему, что напишу чуть позже.
Большой привет ребятам.
Обнимаю вас. Д.»
Ольф взглянул на конверт, прочел обратный адрес: «Сахалинская область, п.Топорково, почта, Кайданову Д.А.».
Жанна сидела за столом и тихо плакала. Ольф сел рядом, осторожно повернул ее голову к себе. Жанна сквозь слезы улыбнулась ему.
66
В Топорково поезд пришел в три часа ночи. Ольф с минуту постоял, привыкая к густой, пахнущей морем темноте, и пошел вдоль вагонов на слабый свет одиноко горевшего фонаря. Кажется, кроме него, никто не сошел здесь — в грязном зальце ожидания было пусто, за темным деревянным оконцем кассы стояла прочная тишина. Ольф растянулся на скамье, подложил под голову рюкзак и задремал.
Утром в свете еще невидимого, но близкого, встававшего где-то за сопками солнца Ольф разглядел, что поселок невелик, и подумал, что разыскать Дмитрия будет нетрудно — здесь наверняка все знали всех. Он пошел по деревянному тротуару и у первого встречного спросил, не знает ли он человека, месяца полтора назад приехавшего из Москвы. Москвичей у нас нет, уверенно ответили ему.
— И не было? — упавшим голосом спросил Ольф.
— Нет. Из Ленинграда был кто-то — высокий, бородатый, — три дня пожил и уехал. А из Москвы… нет, точно не было.