Я отодвинулся — бормотание и все звуки пропали. Посмотрел на ее лицо — губы были плотно сжаты. Тогда я встал посреди горящей плиты, взял ее голову обеими руками, и звуки вернулись. Я сосредоточился на ее мыслях и услышал: «…Сколько он там будет в этот ящик пялиться!» Губы женщины оставались плотно сжатыми. И вдруг я чуть не оглох! И оглох бы, если бы мог, — женщина открыла рот и крикнула:
— Сережа! Помог бы хоть чем-нибудь…
Отскочив от нее, я смог уже нормально слушать их диалог о распределении семейных обязанностей. Мне стало все более или менее ясно, и я продолжил путешествие вдоль дома.
«Пардон!» Я опять еле увернулся от человека в подъезде и, пролетев стену, столкнулся с молодой особой, принимающей душ в ванной комнате. Когда невольно оказался у нее в объятиях, мне ничего больше не оставалось, как восхититься формами прекрасного женского тела. Однако, устыдившись своего бессовестного подглядывания и пребывая в тесном контакте, я, кажется, сумел смутить и девушку, так как столкнулся с интересным явлением: юная купальщица вдруг куда-то исчезла вместе с куском ванной комнаты! То есть все было на месте, но часть пространства подернулась серой дымкой и как будто искажала изображение. Я мысленно почесал в затылке и, была не была, кинулся прямо на предполагаемое место размещения красавицы. Вместо того чтобы столкнуться с ней, я соскользнул вбок и вывалился в прихожую. Это меня заинтриговало. Я развернулся, и через стенку попытался опять напасть на предмет моего интереса, и снова соскользнул, оказавшись в помещении с частично исчезнувшей ванной.
Что же это такое? Неужели это прелестное создание почувствовало меня и смогло не только закрываться, но и отбрасывать нахального наблюдателя? Получается, люди могут защищаться от астральных подглядываний. Кажется, правы были экстрасенсы, когда говорили что-то насчет мысленного обведения себя кругом против сглазов. Оставим это на заметку и полетим дальше.
Мне надоело болтаться по дому и бессовестно подглядывать за людьми. Хотя какие социологические исследования можно было бы проводить! Я вылетел из дома и завис на высоте второго этажа. Передо мной простиралась вечерняя улица. Под деревьями уже собирались сумерки, скрадывая мелкие детали. Зажглись первые фонари, пока еще плохо соперничающие с огромным кругом заходящего солнца, которое уже наполовину скрылось за горизонтом и раскрасило темные слои городского смога в кровавые тона. У меня захватило дух от возможности взлететь и полюбоваться прекрасным зрелищем закатного светила с высоты птичьего полета, что я недолго думая и проделал.
Это было что-то! Я все выше воспарял к фиолетово-темным небесам, любуясь бордовой кромкой умирающего гиганта. Огромный кровоточащий диск был прикушен снизу черными зубами бетонных городских коробок и призрачно мерцал в теплых струях синеватого марева.
Я очнулся от наблюдения волшебной картины заката, когда последние капли огня исчезли среди дальних городских высоток. И вдруг с ужасом обнаружил себя на высоте нескольких сотен метров, без парашюта или каких-либо других средств спасения. С застывшим на губах криком и свистом ветра в ушах я понесся вниз в свободном падении. «Нет, только не это!» — вопило все внутри. Но земля неумолимо приближалась со все нарастающей быстротой, и я врезался в нее, как куль, переломав все кости и испытывая страшную боль во всем теле.
«…Что же со мной случилось? Я же не умер. Лежу, распластавшись по асфальту, и упиваюсь своей болью. Но никто не обращает на меня внимания… Вон, пенсионер выгуливает собачку… Хорошая собачка… А что это она делает? Подбежала… Видит, что ли, меня? А вот этого не надо». Не вынеся зрелища льющейся на меня и через меня собачкиной мочи, я вскочил. При этом наткнулся на собачку и слегка увяз в ней ногой, почувствовав, что не могу сдвинуть животное с места. Зато ко мне пришли звуки вечерней улицы: шум машин, голоса людей, шуршание листвы…
Дворняга тем временем, как будто почуяв мою ногу, застрявшую в ее боку, закончила справлять нужду и припустила по своим собачьим делам. Я же, хромая и чувствуя себя мешком с дроблеными костями, повернулся к своему дому и попытался представить свое одинокое тело, лежащее сейчас на диване в моей комнате. Это великолепно сработало — я понесся туда по прямой, пронзая столбы, стены, деревья и все прочее. Но вот и мой дом. Я нырнул прямо в комнату и с разгона влетел в тело, не успев даже посмотреть, что делают Слава с Ташей. Темнота… Я открыл глаза: «Господи, как я перепугался с этим падением!»