Сделав утреннюю разводку сотрудников по фронту работ, я сидел, уставившись в комп, и вспоминал нашу с Федькой прогулку по Туманному Альбиону. Взор мой тоже был туманный, и поэтому никто с сиюминутными проблемами ко мне не приставал. Сидя и медленно переваривая утренний кофе со случайно попавшим в мой желудок кусочком засохшего печенья, я вдруг ощутил что-то знакомое. Но не то чувство мешающего взгляда в затылок, преследовавшее всех нас время от времени, а приятное ощущение заботы или даже любви, которое испытывал, когда Слава с Ташей транслировали мне свои мысли оттуда.
Чувство не оказалось мимолетным, а только усиливалось, как будто кто-то пытался привлечь мое внимание. «Что за ерунда? — Я пытался осмыслить, что бы это могло быть. — Надо позвонить Таше — может, она чем поможет?» Ташин мобильник был вне сети. Тогда я набрал Славин номер: долгие гудки, никто не брал трубку. Может, они дома? По домашнему — та же картина.
«Позвоню-ка я Славе на работу», — посетила мою голову логичная мысль. Трубку взял Игорь, и быстро выяснилось, что Ярослав на работе не показывался.
«Странно… что-то здесь не так. Никаких особых планов у них на сегодня не было». Сидя и думая думу долгую, я чувствовал, что кто-то настойчиво меня о чем-то просит и как будто этот кто-то очень мне близкий и доброжелательный. Я вздохнул, еще раз набрал Славин номер и решил ждать до победного конца. Наконец телефон на той стороне включили:
— Алло!
— Это ты, Слав? — спросил я в трубку, уже понимая, что слышу чужой голос.
— Нет, он сейчас не может отвечать. У него состояние шока. Мое имя Владимир Тельников, я Славин знакомый, врач из реанимации.
— А что с ним случилось? — спросил я, чувствуя, что у самого душа в пятки уходит.
— Да с ним-то почти и ничего: так, порезы да ушибы, а вот подруга его погибла…
— Ч-что? — заплетающимся языком выговорил я. — Так это ж Таша!
— Извините, не понимаю… Ее, кажется, Наталия звали.
Все встало на свои страшные места. «Это Таша меня зовет! Бедненькая!»
— Что же случилось? — на автомате спросил я, а сам при этом лихорадочно думал: «Таша хочет немедленно встретиться, но, наверное, со Славой, а не со мной. Почему же она меня зовет? Ах да! Разумеется, он в полном ступоре. К нему сейчас и я не доорусь. Так что же делать? Срочно Федьку за шкирку, и за Славой!»
А в трубке тем временем прозвучал ответ:
— Они попали в автомобильную катастрофу…
— Где вы сейчас находитесь? — перебил я не дослушав.
— В первой городской.
— Хорошо, мы сейчас подъедем. Вы можете трубку Ярославу дать?
— Да. — И послышалось какое-то бормотание. Похоже, врач уговаривал взять телефон. Наверное, спустя минуту послышалось второе «да», но уже Славино — тихое и безжизненное. Я чуть не сорвал голос, проорав ему:
— Слава! Она не может до тебя достучаться! Таша на меня уже вышла. Попробуй настроиться на нее, а мы с Федькой сейчас к тебе подлетим. Нам надо срочно выходить «туда». У меня такое чувство, что у нее мало времени или что-то очень срочное. Все! Пока! Еду! — И, не дожидаясь его реакции, вырубил связь.
Только отключив телефон, я сообразил, что могут обо мне подумать окружающие. Испуганно оглянувшись, с облегчением понял, что мои вопли не привлекли ничьего внимания. Вот вам совет: если хотите, чтобы ваш разговор не подслушивали, орите во все горло, тогда все будут уверены, что и подслушивать нечего. Я оглянулся еще раз и шепнул больше мысленно, чем вслух:
— Ташенька, миленькая! Продержись еще чуть-чуть. Мы уже летим! — Я надеялся, что она меня слышит.
Выскочив в коридор, я на ходу позвонил физику:
— Федька, аврал! Таша погибла! Нужна твоя «Нива». Беги к главному выходу, у тебя машина на парковке?
— Да! — только успел выдохнуть кудрявый приятель, и я дал отбой.
За что люблю друзей — никаких лишних вопросов в критической ситуации. Встретив его внизу, я с ходу рассказал все, что знал, и мы помчались в больницу.