Налюбовавшись друг другом, они обнялись и слились в долгом поцелуе. И только после этого смогли произносить хоть что-то осмысленное.
— Солнышко! Я виноват во всем. Мне надо было сесть за руль, — первым с горечью выплеснул мучившую его все это время мысль Слава.
— Славочка, любимый! — шептала Таша. — Не переживай! Ты ни в чем не виноват. На нас напали отсюда, с изнанки. Нас хотели вывести из игры. Помнишь, что на светофоре мы видели зеленый свет? Так вот, уже там, на месте аварии, я поняла, что мы ехали на красный. Кому-то было надо, чтобы мы увидели зеленый и не заметили летевший на нас КамАЗ. Это было влияние на наше сознание. Этот шофер на грузовике, Степан, — он говорил там, на месте аварии, что тоже до последнего момента не видел нашей машины, словно поперечная улица была пустая. Его тоже жалко, у него еще следы алкоголя определили, теперь все на него повесить могут, а он не больше виноват, чем я. Тебе надо рассказать, что мы ехали на красный!
— Значит, за нами охотятся?
— Да, но это не важно сейчас. Лучше поговорим об этом потом, вместе с ребятами. Я хочу, чтобы ты отбросил это глупое и никому не нужное чувство вины. У нас мало времени. Запомни основное: я очень тебя люблю и буду ждать столько, сколько понадобится. Ты должен прожить долгую жизнь. Я сама не знаю почему, но чувствую это. И еще, я надеюсь на наши встречи. Ищите меня там, за порогом, в астрале.
— Как же теперь мне жить без тебя? — жалобно прошептал Слава.
— Постарайся. Ребята помогут тебе. И потом, у тебя будет цель: выйти в астрал и найти меня. А я позабочусь, чтобы вас не трогали оттуда. Ты не представляешь, на что я пойду, если они еще хоть пальцем вас тронут!
— А как же мы? Ты же хотела нарожать мне детей. Что я теперь буду делать без тебя на Земле? — Увидев навернувшиеся слезы в Ташиных глазах, он понял, что на все вопросы ответов не будет. — Прости, любимая, я не хотел причинять тебе боль.
— Давай надеяться на лучшее. Когда я стала уходить, у меня появилось чувство, что там все возможно и еще ничего не потеряно, — просяще заглядывала в глаза Славе Таша.
Они еще долго стояли и перешептывались, пытаясь найти все оттенки слов: прости — прощай — люблю, чтобы передать друг другу все их чувства. Но время неумолимо делало свое черное дело — Таша, почувствовав, что его совсем не осталось, взяла Славу за руку и переместилась в гостиную к нам с Федей.
— Ребята, я очень спешу, — сразу сказала девушка. — Мне нужно сообщить вам очень важные вещи, которые, мне кажется, сумела понять и которые нужно знать вам. Самое главное, что подпространство, или изнанка реала, где мы находимся сейчас, — только что-то вроде прихожей. Путь в настоящий астрал лежит через порог. Я должна его перейти — чувствую, что у меня все меньше сил сопротивляться инстинкту реинкарнации. Мне нужно избавиться от плотной оболочки на пороге и выйти в астрал.
Мы со своими экспериментами проделали какой-то фокус. В результате вы находитесь здесь в более легкой оболочке, чем я, и поэтому души из астрала принимали вас у Стонхенджа за своих. Сейчас вам важно знать, что наши опыты пошли вразрез с какими-то основополагающими правилами и на нас оказывалось давление, чтобы остановить. На меня со Славой было совершено покушение — я оказалась под внушением, когда вела машину.
Вообще, все неприятности, которые с нами происходили в последнее время, похоже, не случайны. Поэтому будьте предельно осторожны. Может быть, опыты стоило бы прекратить, но я не могу запрещать вам что-либо. Если решитесь, то ищите путь за порог — за ним должна открыться правда о нашем мире. Ваши души без плотной оболочки должны позволить его перейти, а я постараюсь помочь. Только, боюсь, какое-то время мне понадобится, чтобы сориентироваться там, и многое не только от меня зависит.
Мы слушали ее, боясь перебить и внимая каждому слову.
— Все, мальчики, мне нужно прощаться! — И, подойдя ко мне, шепотом сказала: — Не оставляйте Славу одного и не позволяйте ему долго смотреть на мое мертвое тело. Похороните то, что от меня осталось, без него. Напоминайте ему, что я здесь, а там лишь земная оболочка. И… очень важно… — Ей, видимо, с большим трудом давались последние слова. — Не давайте ему… самому уйти навсегда. Я очень боюсь, что в таком случае мы можем вообще никогда больше не увидеться… Не знаю наверняка, но у меня такое чувство, что это не тот путь.