— И как ты себе это представляешь? — скептически возразил Слава.
— Пока никак, — признался я и тут же попытался приободрить друга: — Но у нас остались и другие методы, и потом, не забывай о Таше!
С медитирующими у нас тоже ничего не получилось. Мы выследили адреса и часы работы нескольких практикующих групп. Однако или их уровень был низок, или они сразу выходили в астрал, но кроме невнятных ощущений мы не смогли от них ничего добиться. Самим медитирование в подпространстве не удалось или, вернее, наши попытки ни к чему не привели, если не считать забавных метаморфоз внешнего вида, который начинал плыть вслед за нашими фантазиями.
Вызывать умерших родственников не получилось — никто попросту не откликнулся. Оставалось искать слабые места в подпространстве, если таковые были, и ждать Ташу. Славка опять сник, и мне не удавалось придумать ничего такого, что бы вселило в него надежду. Я только бубнил ему, как попугай: «Жди Ташу, она нас сама найдет и поможет!»
Мы бороздили подпространство, как могли, заныривая во все уголки Земли. Помимо выхода за порог меня интересовала жизнь диких животных, особенно тропических, так что я при первой же возможности отправился бороздить район дельты Ганга, которую так красочно описывали Слава с Ташей.
Спустившись подальше от жилищ людей, я заскользил над водами бесчисленных рукавов реки, сплошь обрамленными мангровыми зарослями и частоколом бамбука. Наконец мне встретилось неплохо вытоптанное место водопоя, к которому отовсюду сбегались звериные тропы. Это место сейчас пустовало, и я в надежде найти крупное животное нырнул под полог тропического леса.
Неспешно летя над одной из троп, я вдруг замер в испуге. Прямо на меня, так же неспешно, шествовал царь местных джунглей. Его огромная темно-рыжая голова выплыла из сумерек лесного полога. Мертвящий взгляд желтых глаз был направлен сквозь меня. Это ощущение, что он смотрит мимо, дало прийти в себя и сообразить, что зверь сейчас мне не опасен. Справившись со своими чувствами, я осознал, что мне несказанно повезло. Подпрыгнув вверх, спикировал к нему на загривок, и окружающий лес наполнился звуками.
Наконец до меня дошло, куда направлялся мой временный хозяин. Обогнув место выхода к воде, видимо чтобы не оставлять лишних следов, тигр подошел к водопою сбоку и, не доходя пяти метров, улегся под прикрытием кустов. Однако улегся не для отдыха. Я чувствовал, как натянуты нервы в этом неподвижном, как у сфинкса, теле. И только кончик хвоста выдавал напряжение, слегка покачиваясь из стороны в сторону. «Да, не хотел бы я с этой киской играть в кошки-мышки!»
Но вот у водопоя послышался топот чьих-то маленьких ног, легкое похрюкивание и возня. Сквозь листья кустарника было видно, как по открытому месту промелькнула стайка лесных свиней. Внимательность вожаков подвела сегодня стаю, и они не учуяли лежащего в кустах врага. Я почувствовал, как тело тигра подо мной напряглось стальной пружиной. Сознание хищника застилал красный туман азарта. Он сдерживал себя последние секунды, выбирая наилучший момент для прыжка.
Первые свиньи уже пили воду, но сбоку на посту стояли два хряка, зорко охраняя стадо от возможной опасности. Стальная пружина мышц распрямилась, бросая тело в середину группы животных. Тигр уже в полете наметил небольшую замешкавшуюся свинку, которая метнулась в сторону немного медленнее, чем другие. Удар был точен. Через мгновение жертва, пронзительно вереща, летела по джунглям в пасти хищника.
Отбежав по инерции полсотни метров, тигр положил полуживую свинку на землю и начал свое неспешное кровавое пиршество. Больше выдерживать тяжелой хищной психики, так же как и отвратительного зрелища раздираемой свиньи, я был не в состоянии и отправился куда подальше.
Но наибольший удар по психике я получил позже, когда уже в наших, европейских лесах наткнулся на пасторальную картину лани или косули с парой очаровательных оленят. Они так мило паслись на опушке лиственного леса, примыкающего к большой, заросшей цветами поляне, что я не преминул воспользоваться возможностью немного побыть с ними. Однако, примостившись на мамаше, я понял, насколько действительность отличается от кажущейся идиллией картины мира. Меня как будто подключили к какому-то источнику тока, настолько напряжена была косуля. Она щипала траву, постоянно осматривая лужайку на предмет возможной опасности и проверяя, где ее дети.