«Так! Или я с ума схожу, или кто-то надо мной издевается, — начал я злиться, опасаясь за свой рассудок. — Вот зараза! Она ж по всем правилам, без окон, без дверей. А если ей сказать, как в сказке… Как там было-то?»
— Избушка, избушка! Встань к лесу задом, ко мне передом! — немного истерично выкрикнул я.
Избушка, невозмутимо поскрипывая, переступила с одной куриной ноги на другую и послушно повернулась. «Вот умора! Подойти, глянуть внутрь, что ли?» Я осторожно приблизился, открыл дверь, порог которой приходился мне по пояс, и уставился в проем. Там была абсолютная темнота. Такое впечатление, что избу топили по-черному. «Чего в жизни не бывает? Хоть Бабы-яги не встретил, и то ладно. Пойду-ка я лучше домой да еще искупаюсь». С этими мыслями я вернулся к дороге и зашагал обратно. Дошел до опушки, заросшей кустарником, и, пройдя его, остановился.
«Что-то не припомню, чтобы таким глухим ельником сюда шел. Может, дорогу перепутал? Так она одна. К избушке направо свернул, а обратно, когда вышел на дорогу, — налево. Все правильно!» Я вздохнул и пошел по лесу. В голову стали забираться всякие дурацкие мысли. «Какой-то лес жутковатый. Мхом весь оброс. А что, если здесь еще и змеи всякие водятся?» — уже паникуя, подумал я и почувствовал, как отовсюду лезут шипящие твари. Не выдержав, я побежал по дорожке, пока не наткнулся на сгорбленную фигуру старухи, сидящей на большущем пне.
— Что, милок, несладко от змеек-то бегать? И чего, спрашивается, меня звал? — раздался скрипучий старческий голос.
Я остановился как вкопанный. Змеи, шипя, суетились вокруг, но не подползали близко. Передо мной на пне сидела классическая Баба-яга: изжеванное лицо с длинным крючком носа, ввалившийся рот и страшные лохмотья вместо одежды. И с этого древнего лица, из-под густых седых бровей меня сверлили, насмехаясь и издеваясь, маленькие свирепые глазки.
— Это случайно. Подумалось вот… — промямлил я, не придумав ничего путного. Когда же я ее успел вызвать? Ах да, с этой избушкой на курьих ножках. Вот сволочь! Ташу так никак не удавалось, а эта тварь, вот уж точно, легка на помине.
— Ах, подумалось! Хе-хе. Каждый идиот, значит, как сюда заявится, так меня вспоминать. Нет уж, раз вызывал, так просто от меня не уйдешь! Ну, чем расплачиваться будешь?
— Да нет у меня ничего, — испуганно заканючил я.
— Как нет? А твой страх хотя бы? Этого-то добра с собой, наверное, мешок прихватил. Смотри только в штаны не навали, а то весь кайф сломаешь! — уже громогласно хохотала старуха и ткнула в меня своей клюкой. — А теперь спляши-ка мне, мой милый!
И на меня со всех сторон ринулись полчища изголодавшихся змей. Не знаю, на что был похож мой танец, когда я прыгал, пытаясь уворачиваться от жалящих гадов, но удовольствие старухе доставлял этим неимоверное. Неведомо, сколько я так отплясывал, но наконец мне это надоело, и я встал, позволяя змеям свободно кусать мои почему-то босые ноги.
— Все, бабка, достала! — крикнул я. — Все равно это только мое воображение. Так что пусть кусают!
— Воображение, говоришь? — ехидно спросила старуха. — А что ты на это скажешь? — И опять ткнула в меня клюкой.
Я увидел, как под ногами змеи начали превращаться в угли, которые стали постепенно разгораться красным светом. Окружающий лес при этом куда-то исчез, и все стемнело. А угли, все больше раскаляясь, стали жечь мои ступни. Мне ничего не оставалось делать, как опять исполнить свой дурацкий танец, ища голыми пятками места попрохладней.
— Ну вот, а ты плясать не хотел! — почти ласково проскрипела бабка и опять ехидно захихикала своей милой шуточке. — Эх, хорошо с вашим братом общаться! Прям душа отдыхает.
— Ты чего это, бабка, не по своему профилю работаешь? — Я решил остудить ее пыл, уличив в плагиате. — Пятки жарить не по твоей специальности. Этим бесы занимаются!
— Вот болван! — расстроенно возмутилась старуха. — Ты бы еще Самого помянул. Ну, раз тебе проказы добренькой бабушки не понравились, то… хе-хе… Сам напросился. Сейчас тебе бесенята устроят!
Бабка со своим противным голосом исчезла, а меня в полной темноте вдруг подхватили и потащили непонятно куда какие-то мохнатые да хвостатые тени, хрюкая и визжа от удовольствия. При этом я почувствовал, что тело мое стало с бешеной скоростью вращаться так, что я уже не мог удержать разлетающихся рук и ног. У меня создалось ощущение, что конечности сейчас оторвутся. Даже кожа на щеках захотела куда-то сбежать. Я взвыл от этих диких ощущений. Можно было бы попробовать сбежать к Морозам, но в том-то и загвоздка, что, начиная с трюков со змеями, мне не давали ни мгновения сосредоточиться. И упасть в обморок, оказывается, здесь или невозможно, или надо уметь. А со мной вытворяли уже неизвестно что: и вертели, и кололи, и пилили, и кожу живьем сдирали…