- Даже трусы! - веско припечатал Слава свое решение. - Так что, с этого момента, ключи будут всегда у тебя, - потом не выдержал серьезного тона и усмехнулся. - Тем более, что я сделаю себе копию!
- Да уж! Соломоново решение! Но, все равно, спасибо! - смеялась в ответ Таша.
Покончив быстренько с завтраком, они выскочили на улицу, наполненную пьянящим ароматом влажной летней земли и зелени, умытую ночным ливнем, оставившим за собой парящие лужицы на нагревающемся под солнечными лучами асфальте. Машина, тоже не обойденная ночной мойкой, устроенной природой, ждала их, послушно притулившись к бордюру. С радостным воплем Куперовского индейца Ташка подскочила к дверце со стороны водителя и уже через мгновение заводила двигатель. Слава неспешно сел рядом и голосом инструктора приказал:
- Пристегните ремень!
- Фу, зануда! - надула губки Таша, но ремень пристегнула.
Таша хорошо водила машину, так что, просьба пристегнуть ремень, была вызвана только Славкиным беспокойством за любимого человека. Сейчас он сидел, совсем не волнуясь за ошибки новичка за рулем, как это обычно делает водитель, невольно оказавшийся в кресле пассажира рядом с неопытным коллегой. Он просто любовался спокойными и уверенными Ташиными движениями. И машина, словно чувствуя на руле опытную руку, не дергалась и не виляла, а плавно летела по улицам. Впереди горел зеленый светофор. Рассчитывая проскочить, Таша прибавила скорости. Они явно успевали, пока, уже выехав на перекресток, на мгновение не увидели красный свет, перед самым ударом огромной машины, вылетевшей на них с боковой улицы…
Таша стояла в стороне от места аварии. Грузовой фургон камаза, смяв весь левый бок их десятки, пролетел еще полсотню метров, пока не затих на газоне, уткнувшись в фонарный столб. Их мятая машина отлетела метров на двадцать в сторону. Со всех сторон к месту происшествия устремились люди. До нее начал медленно доходить весь ужас происшедшего. Она не там - не в машине, где остались их тела. Ее пронзила одна мысль: "Что со Славой? Он должен быть жив, если его нет здесь!" И она устремилась к машине, которой, как таковой, не было. Боковые стекла бисером рассыпались по остаткам салона и окружающему асфальту. Лобовое стекло, смятое в гармошку, вывалилось на капот. В кресле водителя прижатое к передней стойкой к сиденью лежало ее бездыханное тело. На виске расплывалось кровавое пятно от раны "не совместимой с жизнью". Слава, весь посеченный осколками стекла, осторожно ощупывал ее лицо, причитая:
- Солнышко! Очнись! Только не умирай! Все что угодно, только не умирай!..
От грузовика уже бежал матерящийся шофер:
- Да что ж это такое! Какой идиот на красный прет! Где у вас глаза! Есть хоть кто живой… - и замер на полуслове, пытаясь понять, есть ли пострадавшие или живые. - Живой?! - наконец сказал Степан и обернувшись крикнул подбегающему напарнику: - Мишка, скорей скорую вызывай!
- Уже! - послышалось в ответ.
Таша приникла к Славе, пытаясь "достучаться" до него, но все было тщетно. Он, как сомнамбула, с остановившимся взглядом что-то бормотал Ташиному телу, и гладил ее, размазывая кровь по волосам. Таша почувствовала, что с ней что-то стало происходить. Она стала, как бы проваливаться или взлетать. Одновременно перед ней, в стремительном порядке стали пролетать картинки из ее жизни. Вот они со Славой и друзьями на даче, потом ночная "охота". Вот она первый раз в его объятиях, чуть не падающая в обморок. Вот в больнице "перебравшая" наркотиков. Вот их первая "неудачная" встреча у него в кабинете. Вот она студентка, хвастающая бабушке о своих успехах. Вот она ученица увлеченно о чем-то рассказывающая своим родителям, и совсем маленькая девочка, играющая со своим старшим братом в песке на берегу реки. Она поняла, что вспомнила всю свою жизнь и могла теперь спокойно обратиться к мельчайшим деталям своей освободившейся памяти. Затем она почувствовала приближение родных и тепло чувств исходящих от них. В поле зрения появилась бабушка и рядом стоящий дедушка. Она бросилась в объятия к бабушке и спросила:
- Я умерла?!
- Ты пришла к нам! Умерло твое тело, а душа только что освободилась! Лучше считать это рождением души, чем смертью тела! - успокаивая ее говорила бабушка. - Как мы рады видеть тебя здесь! Теперь "пойдем" к нам, тебе нельзя долго здесь оставаться.
- Но бабушка! Мне очень нужно передать весточку моему любимому! Я не могу так уйти!
Бабушка озабоченно на нее посмотрела, подумала и ответила:
- Ты можешь еще некоторое время пробыть здесь, но у тебя немного времени. Твоя душа еще не полностью перешла порог. И ее плотная оболочка начнет затягивать тебя опять в новое перерождение. Это очень опасно, потому что ты можешь реинкарнировать, то есть очутиться в теле зарождающегося ребенка. При этом, твоя память заблокируется и, фактически, ты умрешь как личность, став совершенно другим человеком. Так что, как только почувствуешь неодолимую тягу к "выживанию", сразу зови нас. Это будет твой последний шанс уйти к нам. Мы будем ждать. Времени у тебя около двух - четырех часов.
Таша почувствовала, как оказалась опять у разбитой машины. Рядом с ней уже стояла реанимация. Ее тело сняли из раскореженой машины, погрузили на носилки и закрыли полностью простыней. Ей не было горько или обидно по поводу своей смерти, но сочувствие к Славе разрывало ее "несуществующее" сердце. Он не отходил от ее тела, все время держа ее руку в своей. Его пустили в машину вместе с носилками. Таша обняла его, гладила по голове, еще и еще раз пытаясь достучаться до его сознания. Но он по-прежнему был в ступоре, закрывшись от всего остального мира. Время, как будто остановилось, и ничего, кроме лежащей перед ним тела Таши, для него не существовало. Чувствуя, как уходит драгоценные минуты, Таша решилась найти Женьку и достучаться до него.
Сделав утреннюю разводку сотрудников по фронту работ, я сидел, уставившись в комп, и вспоминал нашу с Федькой прогулку по туманному Альбиону. Взор мой тоже был туманный, и поэтому, никто с сиюминутными проблемами ко мне не приставал. Сидя и медленно переваривая утренний кофе со случайно попавшей в мой желудок половинкой засохшего печенья, я вдруг почувствовал что-то знакомое. Не то чувство мешающего взгляда в затылок, которое преследовало всех, время от времени в последний месяц, а приятное чувство заботы или даже любви, которое я испытывал, когда Славка с Ташей транслировали свои мысли мне "оттуда". Чувство не оказалось мимолетным, а только усиливалось, как будто кто-то "оттуда" пытался привлечь мое внимание. "Что за ерунда?" - я пытался осмыслить, что бы это могло быть. "Надо позвонить Таше может она, чем поможет?" - Ташин мобильник был выключен из сети. Тогда я набрал Славкин номер - долгие гудки, никто не берет трубку. Может они дома? По домашнему - та же картина. "Позвоню-ка я Славке на работу" - посетила мою голову логичная мысль. Трубку взял Игорек, и быстро выяснилось, что Славка на работе не показывался. "Странно, что-то здесь не так. Никаких особых планов у них на сегодня не было" - сидя и думая эту долгую думу, я чувствовал, что кто-то настойчиво от меня что-то просит и, как будто, этот кто-то - очень мне близкий и доброжелательный. Я вздохнул, набрал еще раз Славкин номер и решил ждать до победного конца. Наконец, телефон на той стороне включили:
- Алло!
- Это ты Слав?! - спросил я в трубку уже понимая, что слышу чужой голос.
- Нет, он сейчас не может отвечать. У него состояние шока. Мое имя Владимир Тельников, я Славин знакомый, врач из реанимации.
- А что с ним случилось? - спросил я, чувствуя, что у самого сердце в пятки уходит.
- Да с ним-то почти и ничего, так порезы, да ушибы, а вот подруга его погибла!
- Ч-что? - заплетающимся языком выговорил я - Так это ж Таша!
- Извините, не понимаю! Ее кажется Наталия звали.
Все встало на свои страшные места: "Это же Таша меня зовет! Бедненькая!"
- Что же случилось?! - на автомате спрашиваю я, а сам при этом лихорадочно думаю: "Таша хочет немедленно встретиться, но наверно больше со Славкой, а не со мной. Почему же она меня зовет? Ах! Разумеется, Славка в полном ступоре. К нему сейчас и я не доорусь! Так, что же делать? Срочно Федьку за шкирку и за Славкой!" А в трубку слышу ответ:
- Они попали в автомобильную катастрофу…
- Где вы находитесь сейчас? - не дослушивая, я перебиваю.
- В первой городской.
- Хорошо, мы сейчас подъедем. Вы можете трубку Славе дать?
- Да, - и послышалась какое-то бормотание. Это наверно врач уговаривал Славку взять телефон.
Наверно, спустя минуту послышалось второе "Да", но уже Славкино, тихое и безжизненное. Я чуть не сорвал голос, проорав ему:
- Слава! Она не может до тебя достучаться! Таша на меня уже вышла. Попробуй настроиться на нее, а мы с Федькой сейчас к тебе подлетим! Нам надо срочно выходить "туда". У меня такое чувство, что у нее мало времени или что-то очень срочное! Все, пока, еду! - и не дожидаясь его реакции, выключил телефон. И только отключив телефон, я сообразил, что могут обо мне подумать окружающие. Испуганно оглянувшись, я с облегчением понял, что мои вопли не привлекли ничьего пристального внимания. Вот вам совет: если хотите, чтобы ваш разговор не подслушивали, орите во все горло, тогда все будут уверены, что и подслушивать нечего! Я оглянулся еще раз вокруг и шепнул больше мысленно, чем вслух в воздух: