— Ты о чем?
— Ну, она опять будет делать это?
— Не знаю.
— Так узнай.
— Не могу, остается только ждать. Понятия не имею, что с ней сейчас происходит.
— Думаешь, приятных сюрпризов не будет?
— Думаю, нет, папа. О боги!
— Что еще?
— Посмотри туда.
Следом за Куми, как хвост за кометой навстречу мертвецам шли жрецы.
Внутри коня было жарко, тесно и темно. Все в поту, они ждали.
— Ну и что теперь, сержант? — заикаясь, поинтересовался юный Автокл.
Сержант осторожно вытянул затекшую ногу. Здесь даже селедке, привыкшей к тесноте бочки, был гарантирован острый приступ клаустрофобии.
— Теперь, сынок, они нас заметят и так поразятся, что притащат в свой город, и тогда в темноте мы выскочим и всех их поразим насмерть. Чтоб не слишком поражались. Приблизительно так. А потом разграбим город, подожжем стены и посыплем землю солью. Помнишь, сынок, я тебе еще в пятницу рассказывал.
— Помню…
Пот стекал по лбам. Несколько человек трудились, составляя прощальные письма домой и подцепляя стилом готовый растаять воск.
— А дальше что, сержант?
— Дальше, сынок, мы вернемся домой героями.
— М-м…
Ветераны сидели, флегматично привалившись к деревянным стенам. Автокл беспокойно заерзал, что-то еще не давало ему покоя.
— Мама сказала, чтобы я возвращался со щитом или на щите.
— Отлично, сынок, отлично. Вот что значит настоящий боевой дух.
Сержант уставился в смрадную тьму.
Спустя еще немного кто-то заиграл на губной гармошке.
Птаклюсп на мгновение отвлекся от происходящего внизу, и вдруг над ухом у него раздался голос:
— Это ты, строитель пирамид?
В бункере появился еще кто-то, с ног до головы в черном, двигающийся так бесшумно, что по сравнению с его шагами кошачья походка звучала бы оглушительно, как человек-оркестр.
Лишившись дара речи, Птаклюсп только кивнул. Слишком много потрясений за один день.
— Выключи ее. Выключи немедленно.
— Ты кто? — осведомился Птаклюсп 2-б.
— Меня зовут Теппик.
— Как царя?
— Да. Как царя. А теперь давай, гаси ее.
— Но это же пирамида! Ее нельзя погасить! — вскричал Птаклюсп 2-б.
— Ладно, тогда зажги.
— Мы уже пробовали. Прошлой ночью. — 2-б указал на расколотое навершие. — Пап, разверни Два-а.
Теппик взглянул на плоского близнеца.
— Это вроде плаката на стену? — спросил он наконец.
Птаклюсп 2-б опустил глаза. Теппик проследил за его взглядом и увидел, что стоит почти по колено в зеленой поросли.
— Извините, — буркнул он. — Забыл отряхнуться.
— Ужасная штука, — заметил 2-б, приходя в состояние крайнего возбуждения. — Знаю, у меня тоже были бородавки, ничем их не выведешь…
Теппик присел на треснувший камень.
— Для чего это? — удивился он. — То есть зачем оно покрыто металлом?
— Чтобы пирамида горела, надо, чтобы навершие было остроконечным, — растолковал 2-б.
— И все? А это золото?
— Это электрон — сплав золота и серебра. Навершия всегда делаются из электрона.
Теппик счистил фольгу.
— Похоже, тут не все из металла, — сказал он с мягким упреком.
— Да… м-м… — замялся Птаклюсп. — Мы решили, что фольга будет не хуже.
— А вы не могли бы использовать что-нибудь подешевле? Например, сталь?
Птаклюсп криво усмехнулся. Неудачный выпал день, душевное равновесие превратилось в далекое воспоминание, но в некоторых фактах он был фактически уверен.
— Сталь выдержала бы год-два от силы, — пояснил он. — Учитывая влажность и прочее. Пирамиды осталась бы без навершия. На двести-триста раз хватило бы, не больше.
Теппик приложил ухо к пирамиде. Она была холодной и гудела. Ему показалось, что за основным шумом он слышит слабый, но растущий звук.
Пирамида громоздилась над ним. На это Птаклюсп 2-б мог бы сказать, что причина здесь в том, что стены наклонены под углом точно в 56 градусов и это создает определенный эффект, из-за которого пирамида кажется больше, чем есть на самом деле. вероятно, он употребил бы такие слова, как «перспектива» и «виртуальная высота».
Черный мрамор был гладким, как стекло. Каменотесы потрудились на славу. В зазор между переливающимися, поблескивающими плитами едва можно было просунуть кончик ножа. Но все-таки можно было.
— Ну что, попробовать разок? — риторически вопросил Теппик
Куми рассеянно грыз ногти.
— Огонь, — изрек он. — Вот что их остановит. Они легковоспламеняющиеся. Или вода. Может, они растворятся.
— Они разрушили несколько пирамид, — напомнил верховный жрец Джафа, Коброглавого Бога Папируса.