Из дома Александр Иванович все же позвонил Валере — вдруг тот изменился за этот месяц, — но трубку никто не взял. Да Валера не взял бы трубку, если бы и находился в кабинете. Обед есть обед — это было одним из его правил.
Тогда Александр Иванович позвонил в облисполком, Василию Андреевичу. В облисполкоме тоже был обед, но Василий Андреевич оказался на месте.
— Ба, ба! — обрадовался тот. — На ловца и зверь бежит… А я уж и дни считаю, когда ты появишься… С приездом! Обнимаю!
— Что случилось с мраморной сопкой? — хмуро, вместо приветствия, спросил Александр Иванович.
Василий Андреевич, точно поперхнувшись, закашлялся, помолчал.
— Не говори! — наконец виновато сказал он. — Ты был прав. Закрыть-то закрыли, а что взамен? У нас ведь так: хотим и невинность соблюсти, и капиталец приобрести. На Калаганской-то гряде когда еще что будет!..
— Но ты же кричал, что другого пути нет?!
— Правильно, кричал, — покорно согласился Василий Андреевич. — Думал, у Валеры какой вариант есть… Но дорога ведь нужна к сроку. А тут — самое лето, разгар работ… Да меня бы в порошок стерли!
— За шкуру, значит, свою побоялся?
— Брось ты! — обиделся Василий Андреевич. — Когда я боялся за шкуру? За дело — да, это другой вопрос… Вызвал сейсмологов, сделали они экран, испытали, написали заключение, что для метро мрамор не нарушится…
— И Валера пошел на это?
— А куда ему деваться? Доказывал, правда, тут в исполкоме: раз, мол, решили все сломать, то давайте смиримся с тем, что будут сбои, срывы. Любая революция, мол, начинается с разрухи…
Василий Андреевич чему-то засмеялся: наверное, представил упорствующего и косноязычного Валеру.
— Мы ему и так, и так… Что от сбоев, мол, наше с тобой пить-есть зависит… А он — будто посторонний, будто не понимает, что попробуй сорви в одном месте, когда все тысячами нитей связано в единый механизм… Тут, правда, к нему и рабочие подступили: щебня нет, простаиваем!.. Потребовали тебя из отпуска отозвать…
Он снова засмеялся, спросил:
— Ты меня слушаешь?
— Да, — ответил Александр Иванович.
Все было правильно: машина катилась, и прутиком под колеса никто ее, конечно же, остановить не мог. Так и должно было случиться. Но радости Александр Иванович почему-то не испытывал. И даже злость на Валеру, кажется, прошла.
Ему уже хотелось положить трубку: Василий Андреевич говорил то, в чем не раз убеждал Александр Иванович Валеру, и в этом сейчас виделось что-то неприятное, точно злорадное.
— И с мостом тут твой Валера чуть было не наколбасил, — продолжал выкладывать Василий Андреевич. — Намеревался растянуть работы едва ли не на квартал… Тот же Косматов… Ну, директор ДСК, тот, что бился с тобой, противником твоим самым ярым всегда был, — ни техники, ни людей не давал — так этот Косматов сам, добровольно удвоил наряды своих рабочих… Чтоб только за две недели, как при тебе… У него же чуть не сто объектов на этом берегу…
— Все понятно, — сухо сказал Александр Иванович. — И ты меня извини, но у меня включен на кухне чайник…
Никакого чайника он не ставил, но Василий Андреевич поверил ему, разрешил:
— Давай… Я подожду. У меня к тебе еще кое-что есть. Главное.
Александр Иванович зажал ладонью трубку, посидел, проклиная себя за то, что так неумело соврал, потом отозвался снова:
— Я тебя слушаю.
— Так вот, — странно торжественно произнес Василий Андреевич. — Можешь меня поздравить: ухожу на пенсию.
— Ну…у! — натянуто восхитился Александр Иванович: он все еще не мог освободиться от желания поскорее закончить разговор.
— Поздравляю!
— Спасибо! — все тем же тоном ответил Василий Андреевич.
— А теперь слушай дальше: ты депутат… ну и мы уже ходили в обком… Понимаешь?.. Так что готовься принимать дела у меня, вот!
— Принимать дела?.. У тебя? — будто пытаясь уяснить сказанное, повторил Александр Иванович. — Да ты смеешься, что ли? Я уже старик по сегодняшним временам…
— Ха, старик! — действительно зашелся в смехе Василий Андреевич. — Да на таких стариках сегодня только и пахать. С таких стариков хоть спросить за дело можно…
Александр Иванович и слушал и не слушал его: предложение было настолько неожиданным, что он, казалось, никак не воспринимал его всерьез. Очень многое в последнее время перепуталось в душе. И не стало вдруг уверенности в себе, и не появилось веры в Валеру.
— В общем, спеши делать карьеру, — точно уловил его мысли Василий Андреевич, — пока молодые да шустрые не опередили…
— Какую еще карьеру? — напрягся он. — Я что, когда-нибудь делал карьеру?