И именно на тупике Михаил и сорвался в первый раз. Ни денег, ни материалов, ни людей ему еще не выделили, а он уже развернулся вовсю: отсыпал полотно — гнал на болото машины со вскрышного уступа, переплачивал за километраж шоферам, где-то доставал — обменивал железобетонные плиты, сваи, набрал шабашников.
Гришу-крановщика, запойно вислоносого, горластого, поймать на заводе стало невозможно: с утра до вечера крутился он у тупика — будто бы случайно проезжал туда-сюда — все выжидал, когда Михаил махнет ему.
— Четвертачок-с!.. Такса! — сразу же, докувыркавшись до площадки по рыжим, расползавшимся под колесами глиняным навалам, предупреждал он, еще не зная, какая работа предстоит. — И только наличными.
— Я оформлю на тебя законный наряд, — пробовал было на первых порах осадить Гришу Михаил. — В зарплату получишь!
— Поищите дураков в другом месте! — оскорбленно орал Гриша, то выскакивая из кабины машины на землю и дергая за пояс мешком висевшие на нем штаны, то запрыгивая на подножку снова. — Наше вам с кисточкой… Ваш спецтуппк по мне хоть тыщу лет не будь. В гробу я его видал…
В табеле Гриша тоже не хотел значиться:
— Чтоб потом какой-нибудь дурак пальцем тыкал: на окладе, мол, а откуда наряд?
И Михаил шел на все: завел ведомости на подставных лиц, получал за них зарплату: сам же расписывался — левой рукой, правой, вкривь, вкось. Тот же Гриша проходил у него и как Николаев, и как Ананян, и как Игнатов.
С Гриши и началось: заломил однажды ни с того ни с сего пятьдесят рублей — хоть и загрузить-разгрузить надо было всего две плиты.
— Теща болеет… Сидорыч долг просит… Забор падает… — буровил он.
Но Михаил уперся:
— Нет. Только четвертачок-с, такса, как испокон с тобой условились…
Гриша, правда, отработал, но в тот же вечер в компании у пивного ларька горько плакал и жаловался на несправедливость, шмыгая и остервенело теребя свой распухший до баклажанной лиловости нос, — и слух об этой истории какими-то путями дошел до руководства…
Благо Михаил ничего не присвоил: все шабашники подтвердили потом, что лично получали деньги. Лишь Гриша отказался.
— Никуда не ездил, ничего не брал, — истово стоял он на своем. — Спросите хоть кого… На черта мне врать… В гробу я все это видал…
Грише мало верили, но Михаил доказать ничего не мог — и ему пришлось выплачивать все те четвертаки из своего кармана. Гриша после, все у того же ларька, сокрушался:
— Я думал, что заплатят мне… А они раз — и в кассу… Кабы знал, так… А то жалко ведь мужика — таскали кругом, сняли…
— А… а! Не переживай! — успокаивали его друзья-собутыльники. — Начальники — они что ваньки-встаньки: как ни повали — все одно поднимутся…
И на самом деле: уже вскоре Михаил работал начальником горного цеха цементного завода.
Тупик достраивал потом Вадим — хоть и медленно, несколько лёт, но зато при открытом финансировании, без нервотрепки — и небольшой, лишь для своего завода.
Михаил постоянно подзуживал его:
— Плюнь на все — развернись, сделай всем на загляденье. А потом направь надзор на заводы — осторожненько, конечно, намеком… Подключи хоть того же неистового деда Митрофанова. Тот до ЦК дойдет. И они в твоих руках!
Он вряд ли надеялся, что Вадим станет поступать по его советам — они, слава богу, знали друг друга не один год — и получалось, что распалял только себя: выныривал вдруг из глубокого кресла, начинал носиться по комнате:
— А… а, черт с тобой!.. Как хочешь!.. Может, может, ты и прав… Но я вот так не могу!.. Не могу, понимаешь?! Что значит ждать, куда кривая вывезет?
Но потом случилось ЧП на мраморном карьере: вагон со взрывчаткой по ошибке загнали прямо под экскаватор, на погрузочный тупик, — и врезались им на полном ходу в пустую платформу. Вагон сполз под насыпь, но не опрокинулся и не взорвался — провидение спасло, что ли, всех: и отделочный цех, полный народу, и конторских, и экскаваторщиков. Пострадал только охранник, что стоял в открытом тамбуре с винтовкой: он спрыгнул, когда вагон взгромоздился на платформу, и сломал руку, но от страха, не чуя боли, успел убежать чуть ли не на километр в гору, к лесу — на таком расстоянии, как объяснял он после, по его каким-то подсчетам, взрыв вагона ничего бы с ним не сделал.
И вот тогда-то и была создана комиссия облисполкома по «очагам опасности». И комиссия решила: сделать один склад взрывчатых материалов, один тупик, одного хозяина взрывчатки на всю округу.