— Да, да, да, — почему-то действительно обрадовался Борис.
Это точно становилось гарантией, заверением, что теперь-то уж парень не обманет, не подведет.
— Хорошая, очень хорошая учительница… — явно стараясь, чтобы парень уловил его искренность, сказал Борис. Он хотел еще добавить и то, что работает с ней давно, с первого своего дня в школе, — но остановил себя.
Ему вдруг все стало противно: и он сам, с этим своим заискиванием, униженным лепетом, и этот парень, в словах которого так и сквозило: вот и я, несмотря на всесилие, такой же, как и ты, обыкновенный, что ничто человеческое мне не чуждо…
Противно было и то, как взял парень деньги, — спокойно, равнодушно, не пересчитывая, — и не сунул их, поозиравшись, тотчас же в карман, а постоял, похлопал пачкой по брезентовой рукавице.
«А может, все так и надо… все нормально, законно… — думал Борис. — Ведь не стесняется же он, не скрывается…»
Могила действительно была на удобном месте — у дороги, на пригорочке.
— Запомни фамилию, кто рядом будет, — посоветовал парень и посветил фонариком на соседнюю пирамидку. Борис увидел фотографию какого-то старичка («Отцов сосед теперь будет навеки», — промелькнула у него мысль) и прочитал: Килейкин Иван Митрофанович.
«И я еще брюзжу! — отругал он себя. — Я бы и это не сумел сообразить — шарашился бы потом по кладбищу…»
— Ну, назад? — спросил парень. — Запомнил? Доволен?
Борис кивнул. Как бы то ни было, а могила уже имелась. И сюда не требовалось наведываться проверочно: загружайся хоть сейчас в морге — и прямо к яме, без остановок.
— А никто тут до нас не займет могилу?
— Не займет, не займет, — успокоил парень.
— А может, кого-нибудь прислать караулить?
Парень, кажется, обиделся.
— Мы же порядочные люди, — насупился он. — Сказал твоя — значит, твоя!..
У Бориса не сходились от мороза губы, когда он появился дома. Он зачем-то силился сказать «тпру!» и улыбался. Мать встревоженно смотрела на него.
— Все хорошо, мама, — обнял он ее за плечи. — Я обо всем договорился.
Мать заплакала — и он будто опомнился.
— Это знаешь как непросто… — пробормотал он.
Мать отстранилась от него и молча ушла в спальню.
— Попей хоть чаю, — шепотом, косясь на дверь спальни, сказала Лена. — Ты уже второй день голодный…
Лена с матерью, наверное, опять поссорилась. Лена не спала всю ночь: разделывала мясо, отмачивала и варила кальмаров — для салата, который отец очень любил, — а мать, должно быть, в чем-то, пусть и походя, упрекнула ее. Лена не переносила, когда не замечали ее старания.
Борис сел к столу, обхватил ладонями, грея их, кружку чая и почувствовал вдруг, что действительно сильно проголодался. Он отхватывал зубами колбасу прямо от целой штуки и, давясь, торопясь, запивал ее горячим чаем: казалось, если мать застанет его за этим занятием, то обязательно осудит.
«А мне ведь теперь до самых поминок вряд ли удастся перекусить…» — оправдывался он перед собой.
Дел опять оказывалось невпроворот: ехать в один конец города в морг, завезти туда одежду, потом в другом конце города отыскать цех металлоизделий, приобрести там памятник… Нужно было найти еще и оркестрантов.
Для людей, которые поедут на кладбище, школа обещала маленький автобус. Борис позвонил директрисе, но та ответила неопределенно:
— Да, да, Борис Андреевич… у меня есть договоренность с шефами. Я их сейчас буду тревожить… а то как бы они не того… молчат что-то…
Значит, предстояло еще, возможно, и ловить автобус…
У матери поднялась температура: глаза горели, лицо покрылось красными пятнами, голос хрипел, но она стала собираться в морг вместе с Борисом. Он едва сумел отговорить ее.
— Одежду я завезу сам… Заплачу им… Ты не тревожься. За деньги все сделают как надо: и побреют, и помоют… мне говорили…
— Это чтобы какие-то нелюбимые руки… — захлюпала мать. — Да ни за что!..
— Но ведь нелюбимые руки и вскрывали его…
Этот довод почему-то оказался для матери убедительным. Она обреченно опустилась на кровать.
— Приезжайте туда с Леной примерно к часу… Хорошо?
Он поцеловал мать, схватил с голого стола выпачканный желтой глиной узел с одеждой и вышел.
Но и в этот день ему везло.
«А если бы не везло? — думал он. — На что бы я тогда рассчитывал? Как бы надеялся управиться в срок, а?..»
Он сумел остановить пустое такси, и шофер, с пониманием покивав, согласился поездить с ним. У морга шоферу пришлось ждать почти полчаса — и он не возмущался.