— Знаешь, Игорь, — неудержимо хохотала она, — втолочь бы в мыло чернильный порошок… Представляешь?!
Игорь представлял согнутую в три погибели соседку интенсивно фиолетовой и чуть не умирал от смеха. Им было хорошо в этот день, как никогда.
В воскресенье они с утра поехали теплоходом на пляж. Река была спокойная, гладкая. На небе ни облачка. Утреннее солнце — теплое, ласковое, желанное.
На носу теплохода группа парней и девчат пела песни.
неслось с борта к красивым зеленым берегам. По реке плыли белоснежные теплоходы, пахло свежестью.
«А мне не нужно новое солнце, — с тихой радостью думал Игорь. — Мне хорошо и под этим, одним».
Он стоял у поручней, любовался рекой, бронзовыми пляжниками на берегах, кучерявыми кустами, небом. Ему казалось, что все трудности уже позади, что сбылось все желаемое. И ему хотелось обнять весь мир, богатый, уютный, щедрый…
День пролетел быстро, незаметно. Они купались, бегали по берегу, жгли далеко-далеко, на излучине, костер, обсыпали друг друга сухим горячим песком, смеялись. К вечеру только приключилась маленькая неприятность: когда продирались через тальник, Игоря укусил необыкновенной величины комар. Игорь перепугался. К счастью, успел прихлопнуть комара… Они завернули комара в обрывок газеты и спешно засобирались в город.
— Черт знает, что за комар? Может, малярийный? — бормотал Игорь, долго не попадая ногой в штанину. В горле у него от волнения пересыхало, начали трястись руки.
«И это-то когда, казалось бы, только живи и наслаждайся…»
До самого города Игорь не находил себе места. Он нервно пересекал туда-сюда палубу, и у него уже что-то стало покалывать под ребром справа. Теплоход тянулся медленно-медленно. В лаборатории тоже пришлось прождать мучительнейших полчаса, пока делали анализ. Казалось, конца не будет ожиданию. И когда белобрысая, остроглазая девчонка, высунувшаяся в окошечко, сказала, что комар нормальный, и притом открыто хихикнула, Игорь облегченно расхохотался и снова пришел в веселое расположение духа. Он так и уснул в тот день, улыбающийся, лучезарный…
Новый день с утра не предвещал ничего плохого. Как обычно, к девяти часам собрался весь отдел, делились новостями, щупали друг у друга обновки. Не было, правда, Натальи Львовны. Звонил ее муж, сообщил, что она больна и что чувствует себя очень-очень плохо.
— Нам, товарищи, обязательно нужно навестить ее, — уговаривал всех отзывчивый по природе Игорь. — Человекам двум с обеда поехать к ней. Может, помочь надо.
— Ей, брат, сейчас одно только поможет, — посмеивался Петр Евдокимович, — если ты придешь и скажешь: забирай, мол, душечка-голубушка, квартиру, отдаю. Вот исцелил бы.
Игорь в ответ смущенно улыбался. Он понимал, что Петр Евдокимович говорил это не всерьез, а для забавы. И все смеялись. Даже Владимир Иванович не смотрел сегодня на Игоря зверем.
— А, — великодушно махнул он рукой. — Сорвалось — ну и ладно.
Утром снова была премия: то ли всесоюзная, то ли за внедрение новой техники. Жизнь, казалось, по-прежнему улыбалась…
Потом Петра Евдокимовича вызвали к директору на совещание. Игорь с Владимиром Ивановичем затеяли игру «морской бой». Они возбужденно переговаривались.
— А — один?
— Нету.
— В — восьмой?
— Есть.
— Есть? Ура!
Иосиф Петрович молча рылся в своих папках, что-то считал. Он ухитрялся находить себе работу каждый день.
— Вы, Иосиф Петрович, там не стишки под шумок сочиняете, а? — подтрунивал Владимир Иванович.
— Что? Что? — переспрашивал Иосиф Петрович и комично вертел своей маленькой головкой. Игорь смеялся.
В отдел робко заглянула Катюшенька, постояла, помолчала, неприятно улыбаясь, будто бы готовясь в открытую напакостить Владимиру Ивановичу.
— Ты чего? — со снисходительной усмешкой спросил он ее.
— Ничего, — шепотом ответила она и скороговоркой добавила: — Слышали, что управление расформировывают?
— Как расформировывают?!
Игоря словно пронзил электрический ток. Он, как кобра, впился взглядом в Катюшеньку.
— Не знаю, не знаю, — она торопливо захлопнула дверь отдела.
— Катюшенька!
Но Катюшенька не откликнулась.
И все враз закрутилось. Владимир Иванович что-то кричал, куда-то бегал. Даже Иосиф Петрович не смог усидеть на месте.