— Не имеешь понятия? — усмехнулась я. — Если не секрет, где ты был в ту ночь, когда погиб Светояров?
— Дома, где же еще, — пожал плечами Кеша.
— Разумеется, прислуга может подтвердить твое алиби.
— Без сомнения.
— Эту лапшу будешь вешать на уши милиции, а мне придется сказать правду. Я знаю, что ты следил за Жанной и был в Нижних Бодунах. Могу даже назвать марку мотоцикла, на котором ты приехал туда.
— Назови.
— "Ямаха-трикер". Ты оставил ее в лесу со стороны заднего входа в усадьбу Светоярова.
— Откуда тебе это известно?
— Не важно. Давай, колись. Ты же понимаешь, что я не сделаю ничего во вред своей подруге. Не думаю, что это ты убил Максима.
— Разумеется, не я. Ты своими ушами слышала, как Жанна призналась в убийстве.
— Вот и расскажи, что ты делал в Нижних Бодунах.
— Ладно, — вздохнул Бублик. — Твоя взяла. Я знал, что она собирается на идиотский "шабаш мотошизанутых" в надежде встретиться там со своим обожаемым Светояровым. Я же и одолжил ей для этого свой лучший байк — кастом "Харлея" работы Сирила Хьюза.
— Лучше бы не одалживал, — заметила я.
— И что бы это изменило? Думаешь, Жанна не достала бы мотоцикл? Да она за этим типом на метле на край света бы полетела. Откажи я ей, она бы меня до конца жизни возненавидела.
— Тоже верно.
— Сначала я думал плюнуть на все и ничего не предпринимать, но потом не выдержал, отказался от сопровождения телохранителя, взял "ямаху трикер" — самый легкий и маневренный байк, и тоже рванул на шабаш.
Я приехал на фестиваль незадолго до того, как там появились вы с Жанной. Держась в темноте, подальше от костров, я наблюдал за вами. Я слышал твой разговор с Аспидом, видел, как он познакомил тебя с Антоном.
Потом Макс подошел к Жанне, они немного поговорили и уехали вместе. Из-за Жанны я собирал всю возможную информацию о Светоярове. Я знал, что у него есть дом в Нижних Бодунах, и, увидев, по какой дороге они поехали, вычислил, что направляются они именно туда.
Выждав несколько минут, чтобы свет фары не выдал меня, я двинулся в том же направлении. На всякий случай я спрятал мотоцикл в лесу, чтобы Максим, выйдя по какой-то причине за ворота, не увидел его.
Из-за ограды доносились голоса Жанны и Светоярова. Они вовсю флиртовали друг с другом. Потом голоса стихли. Я понял, что парочка отправилась в дом. Некоторое время я, терзаясь от собственной беспомощности, бродил взад-вперед. Звонить в дверь или перелезать через забор, чтобы вломиться в спальню счастливых любовников было бы бессмысленно и глупо — я бы только поставил себя в смешное положение. Да и не смог бы я перебраться через ограду — она страшно высокая, к тому же на каждом шагу натыканы камеры слежения.
Я так извелся от переживаний, что вообще перестал что-либо соображать. В голове заезженной пластинкой повторялась одна и та же строчка, кажется, из Саши Черного:
Этот чертов Эпштейн окончательно меня доконал. Я настолько дошел до ручки, что в конце концов начал чувствовать себя тоскующей помесью еврея и шакала.
Бублик замолчал, грустно шмыгая носом.
— А ты, оказывается, не чужд поэзии, — оценила я. — Тоскующая помесь еврея и шакала — это круто. Обязательно вставлю твой оборот в какую-либо книгу. И что случилось потом?
Кеша вздохнул.
— Ничего особенного. Чтобы избавиться от навязчивого образа шакала, я решил прекратить бессмысленные блуждания, зашел в лес, присел под каким-то деревом, незаметно отключился и заснул.
Разбудил меня шум мотоцикла. Я сразу узнал звук своего "Харлея" — его ни с чем нельзя спутать. Байк заводили рваными, резкими движениями. Сам не понимая почему, я был уверен, что с Жанной что-то случилось. Я находился в стороне от главного входа, и пока я выводил из леса "ямаху", Жанна уже умчалась. Она неслась по дороге, как сумасшедшая, а я, стараясь не отставать, на предельной скорости гнался за огнями "Нежной смерти", не сомневаясь, что в конце концов разобьюсь, и ничуть не жалея об этом.
Потом под меня донесся звук удара и плеск воды — это "Нежная смерть" сорвалась в реку. Затормозив у места аварии, я осветил реку фарой и увидел, как Жанна, живая и невредимая, выбирается из воды.
Когда я подбежал к ней, она тряслась, как в лихорадке и повторяла что-то бессвязное о крови и о том, что она убила Максима. Жанна была совершенно невменяема. Мне с трудом удалось дотащить ее до "ямахи" и усадить в седло. Чтобы остановить истерику, я даже залепил Жанне пару пощечин. Это помогло, но не слишком. Потом я привез ее сюда, заставил выпить снотворное, и начал подготавливать наш отъезд из страны. Вот и все.
— Жанна говорила о крови? Что именно?
— Ничего определенного. Я толком и не запомнил — не до того было, сама понимаешь. Просто повторяла: "кровь, там кровь", "Макс мертв, я убила его", и прочее в этом же роде.
— Ты имеешь представление о том, как погиб Макс?
— Нет. Жанна была не в состоянии что-либо объяснить, а в новостях передали только известие о смерти без указания подробностей. Кстати, как он погиб?
Я задумчиво посмотрела на Кешу. Сказать ему или нет? Пожалуй, скажу.
— Его съели пираньи.
— Что?
— То, что слышишь.
— Бред какой-то. Ты меня разыгрываешь.
— К сожалению, нет. Светояров разводил этих рыбок в искусственном пруду в оранжерее.
— Ничего себе! — поежился Бублик. — Эти твари что же, слопали его живьем?
— Не исключено, хотя точно не знаю. Я ведь при этом не присутствовала.
— Если все это произошло у Жанны на глазах, не мудрено, что она до сих пор в себя прийти не может, тут и без наркотика свихнуться недолго. Я только представил себе нечто подобно — и уже мороз по коже, а ведь Жанна была по уши влюблена в Максима. Так вот почему она говорила о крови. Вода должна была стать красной от нее.
— Скорее всего.
Я вспомнила о пропитанном засохшей кровью шарфике Жанны. Как кровь попала на шарф? Возможно ли, что подруга убила Макса в другом месте, затерла его кровь своим шарфом, а затем, заметая следы, бросила тело в бассейн?
Сомнительная версия.
В невменяемом состоянии Жанна не смогла бы так ловко уничтожить следы преступления. Может это Бублик обманом подсунул Жанне наркотик в надежде, что она, ничего не соображая, выйдет за него замуж?
Тоже сомнительно. Не похоже, что Бублик врет — не такой он хороший артист.
Предположение, что Жанна сама приняла наркотик после смерти Макса казалось совсем неправдоподобным. Наркоманов она презирала, а наркотики — ненавидела.
Наиболее логичной выглядела версия, что наркотик ей дал Аспид, но подействовал он не сразу, а пережитый стресс усугубил ее состояние.
В любом случае, гадать бесполезно. Объяснить, что произошло в усадьбе Светояровых, способна только Жанна. Может, из нее удастся хоть что-либо вытянуть?
Я посмотрела на скорчившуюся под пледом подругу. Наконец-то она хоть немного успокоилась. Нельзя ей сейчас напоминать о случившемся. Конечно, следовало бы взять у нее немного крови на анализ (через знакомых я могла договориться о проведении экспертизы), но вид крови почти наверняка спровоцирует новую истерику. Придется обойтись без анализов. Здоровье подруги важнее. Пусть остается на попечении Бублика.
— Ладно, — подытожила я. — Делай все так, как спланировал. Только у меня к тебе есть одна просьба.
— Какая?
— Одолжи мне один из своих мотоциклов и объясни, где обычно тусуются рокеры.
— Зачем тебе это?
— Хочу повидаться кое-с-кем из них.
— А ездить на мотоцикле ты умеешь?
— Жанна дала мне урок на "Нежной смерти".
— И это все?
— Я умею водить машину. И велосипед тоже.
— Ладно, бери, — согласился Кеша. — Если хочешь, даже насовсем. Все равно в ближайшее время мне будет не до байков.
Вероятно, под влиянием лекции Виталия, из обширной коллекции Бублика я выбрала именно "хонду варадеро", несмотря на то, что она казалась мне немного тяжеловатой. Погрузить мотоцикл в мою машину было невозможно, и Иннокетний велел охраннику со шрамом отогнать мотоцикл ко мне домой.