Так оно все было иль нет, однако ж на ремонте провала (чтоб впредь не проваливался) приятели особо не ухайдакивались – вдалито от чужих глаз! Правда, и не бездельничали особо – чтото делать все равно было нужно, Громов, к примеру – работая киркою, расширял проход, да так, что, нанеся очередной удар, едва не провалился в какуюто неожиданно разверзшуюся яму, зияющую холодной чернотой.
– Ого! – испуганно вскрикнул Головешка Сильвио. – Это что же, вход в ад?
– Входто вход, – опытный строитель Рамон сразу же заинтересовался ямой. – Но сдается мне – вовсе не в ад. И, скорее, это вовсе не вход, а выход.
– А нука, поглядим! Сильвио, держи факел повыше…
Двумя ударами расширив проход, лейтенант спрыгнул в яму и, протянув руку, взял у Головешки факел…
– Господи… – гулко прозвучал его взволнованный голос. – А здесь и правда – вход в ад, клянусь всеми святыми!
– Что там такое? Что? – ремонтники заинтересованно вытянули шеи.
– Сами смотрите… вон…
В небольшой тесной каморке, на выстланном серым камнем полу, обнявшись, лежали два скелета! Дада, именно так – обнявшись, сжимая друг друга в объятиях…
– Вон оно что… вот, значит… – прошептал Рамон. – Я слышал про это от Лопеса, но не верил.
– Да что ты слышалто?!
– Это прелюбодеи, любовники, – Каменщик сглотнул слюну и перекрестился. – Женатый мужчина и замужняя женщина. Их поймали и замуровали здесь, в бастионе… Господи, они так и умерли, обнявшись.
– Выходит, сильно любили друг друга, – протянул Андрей. – Что ж, пусть земля им…
– А там, дальше – подземный ход, – всмотревшись, Головешка потянулся за факелом. – Поглядим? Слазим?
– Давай один, и быстрее, – подумав, распорядился Громов. – А мы тут, ежели что, прикроем. Лезь!
Посланец вернулся минут через десять, выбрался в каземат, к скелетам, и неожиданно улыбнулся:
– Ход ведет в рощицу, а за нею – море! Я видел это, видел… Вполне можно пролезть!
– Хорошо, – лейтенант задумчиво почесал бородку. – Может, этот ход нам и сгодится. Вот что, давайтека мы его немножечко завалим да сделаем кладку в полкирпича… вот так…
Узники едва успели управиться, как в каземат спустился Лопес. Полюбовался на обнявшиеся скелеты, перекрестился, да, покачав головой, протянул:
– Дааа… Вот ведь не повезло бедолагам. Ну что вы, закончили?
– Да уже почти.
– Быстрей поднимайтесь. Андреас, и ты, Кареда… Сеньор комендант желает вас видеть.
Пока шли, каменщики втихомолку переглядывались, недоумевая – зачем они понадобились графу?
Шаги гулко отдавались под мрачными сводами узкого полутемного коридора, а вот впереди блеснул солнечный свет. Вслед за своим сопровождающим узники пересекли двор с выгоревшей бурой травою и поднялись по знакомой лестнице на второй этаж, в рабочий кабинет господина полковника.
Комендант встретил арестантов довольно милостиво, даже кивнул на скамью у дальней стены, после чего без всяких обиняков сказал:
– С завтрашнего дня будете работать в городе. Я хочу выстроить флигель для гостей – вот и займетесь, а впоследствии… впоследствии, думаю, будут и другие заказы. Надеюсь, справитесь.
– Не беспокойтесь, господин полковник, – встав, поклонился Громов. – Нам бы только всей своей бригадой… сработались ведь уже, да.
Граф махнул рукой:
– Берите, кого хотите. Только не больше полдюжины человек – работы в крепости тоже ведь не должны останавливаться.
– Думаю, мы справимся и впятером, господин полковник!
– Тем лучше. Завтра с утра можете приступать. Вас проводят.
СанАгустин представлял собой совсем небольшой городок с населением, наверное, тысяч пятьсемь, а то и того меньше. Выстроенный из белого камня собор на главной площади был виден издалека, а звон его колоколов, как горделиво шутили горожане, слышала вся Флорида, что походило на правду, если учесть, что, кроме СанАгустина никаких других городов в этой местности не имелось.
Двухэтажный особняк графа д'Аргуэльи располагался недалеко от Соборной площади, на широкой, утопающей в зелени авениде СанКристобаль, где, кроме самого коменданта, селились и другие важные лица, в том числе – и алькальд, сеньор Хулио де Арадо, дородная супруга которого – Аркадия де Арадо – соперничала с донной Кьярой во всем – от нарядов до устройства ассамблейсобраний, на которых, увы, приглашались всегда одни и те же – ибо кого было еще звать, не простолюдинов же?
Обычно по пятницам дамы давали балы, чаще – по очереди, но иногда – ввиду обострявшегося по тем или иным мотивам соперничества – и каждая по себе, назло подруге переманивая наиболее почетных гостей. С развлечениями в городке было негусто, кроме ассамблей и балов, пожалуй что, и ничего не имелось, если не считать соборных праздников и захода какогонибудь большого судна. В общем, жили у всех на виду, скучно.
Неглубокий котлован под флигель хозяйские рабы выкопали еще раньше в тенистой глубине обширного сада, так что «бригаде Громова и Кареды» оставалось только залить фундамент, да, помолясь, возводить само здание, чем и занялись вскоре каменщики. Первое время их каждое утро сопровождала пара солдат из форта, а затем пленники стали передвигаться по городу самостоятельно, на правах бесконвойных. Бежать тут было некуда, кругом одни болота, ядовитые змеи с аллигаторами да дикарииндейцы. Правда и той куцей свободы, что вдруг у них появилась, узники не видали давно, чему, конечно же, радовались, тем более что и кормили их теперь не так, как в крепости, – обедали строители здесь же, в саду, в летней кухне, где их частенько навещал Мартин, одевавшийся ныне как настоящий денди: настоящие, с пряжками, башмаки, короткие штаны с чулками и красный, поверх белой сорочки, камзол с медными, начищенными до нестерпимого блеска пуговицами.
– Нуну, парень, – посмеивался Головешка. – И много ты нашил платьев своей хозяйке?
Юноша при этих словах отмахивался и почемуто краснел… и Громов догадывался – почему. Даже, когда Пташка пожаловался на то, что здесь очень трудно хоть чемто помочь Аньезе, утешил:
– Ну не такая уж и страшная та графиня Кьяра.
– Не страшная? – подросток покусал губу. – Да, она красивая! Но очень жестокая, коварная и злая. Все слуги от нее плачут, а про Аньезу я и не говорю… Эта змея самолично лупит ее за любую провинность! Впрочем, лупила и до меня…
– Мартин! – босоногий слуганегр, подбежав, прервал беседу на самом интересном месте. – Хозяйка зовет тебя срочно. Беги со всех ног, нынче она чтото особенно злая. Да не туда, не туда беги, не в дом! Она ждет тебя рядом, в беседке.
Беседка располагалась в глубине сада, рядом с прудом, откуда строители, с разрешения хозяина дома, таскали воду для приготовления раствора. Вот Громов как раз за водой и отправился, прихватив с собой две большие кадки – его была очередь… только вот до пруда не дошел – заинтересовался донесшимися из беседки голосами.
– Ах, милый Мартин, поцелуй же меня скорей, ну… быстрее… Теперь развяжи платье… погладь мне спинку… да, да… У нас нынче мало времени – дражайший супруг мой вотвот должен вернуться… Раздевайся! Ну что ты стоишь? Вы что сегодня, все сговорились? Привратник еле двигается, эта дурочка Аньеза – тоже… Представляешь, сегодня едва не опрокинула на меня кофейник… пришлось приказать ее высечь… сейчас и будут сечь, мы с тобой полюбуемся, да? Что ты так смотришь – глазенки вылезут… – Голос графини вдруг зазвучал подругому – вовсе не нежно, а язвительно и зло. – Думаешь, я не видела, как вы целовались? Там, в барбарисовых кустах… Что? Не так? Ах ты…
Раздался звук пощечины, затем чейто стон…
– Дорогая, ты где? А, здесь, в беседке. Я иду уже, иду…
Громов обернулся и замер – по боковой аллее, улыбаясь и поигрывая пижонской тростью, быстро шагал сам полковник, граф! Муж вернулся нежданно… Молодой человек просто не успел ничего предпринять… а вот графиня, похоже, успела!