При этих словах я усмехнулся про себя. Ну да, прямо не нужно. На этой научной железяке точно полно всяких других дорогих и полезных вещей. Забрать только сканер и не посмотреть, что там у них есть еще, будет большой глупостью. Если у старика есть план станции, то значит, там есть и перечисление установленного на ней оборудования. Надо будет отдать его посмотреть Каре и Дине Хантри – новому технику, чтобы они выяснили, что там еще есть ценного. Грузовой трюм у «Корсара», конечно, не такой, как у какого-нибудь грузовоза, но научным штуковинам место на борту несомненно найдется.
– Что насчет платы?
– Один миллион кредитов вы получите за анализатор глубоких частиц. В любой удобной для вас форме: кредитными чипами, электронным переводом, как угодно.
Неплохо за научный прибор. Даже странно.
– А почему он такой дорогой? Он что, какой-то особенный?
– Их всего несколько штук во всем Содружестве. Для его изготовления использовались редкие виды металлов и сплавов.
– И десять процентов из того миллиона ваши, так?
– Нет, вы получите один миллион. Мою долю заплатит заказчик.
Я подозрительно уставился на старика. Что-то тут было нечисто. Наводчики всегда брали долю из общей стоимости добычи. Похоже, он меня пытается надуть с этим миллионом. Научный сканер, должно быть, стоит намного дороже. Интересно вот только сколько. Жаль, здесь нет доступа к Галанету и нельзя узнать хотя бы приблизительную цену. Кара и Дина тоже вряд ли знают какой-то строго научный сканер, они специалисты по кораблям. Но он был редкий, а значит, дорогой. Попробуем наугад.
– Я хочу десять миллионов.
– Что?! – старый делец аж переменился в лице. Как его перекосило. Как бы ему тут плохо не стало. – Да вы спятили! Анализатор не стоит столько денег.
– А сколько стоит? – быстро спросил я. Неплохо получилось подловить старикашку.
– Один миллион. Столько вы получите за работу. Не одним кредитом больше.
– Я думаю, что один миллион это сильно заниженная цена. И я на нее не согласен.
– Тогда мы не договорились.
– Хорошо. Навещу эту станцию без ваших подсказок, – я начал вставать из-за стола.
– В каком смысле? – удивленно спросил Сол.
– В прямом. Когда корабль будет готов к вылету, мы прыгнем на окраину Содружества, где достанем координаты этой научной станции. Не думаю, что это будет сложно. После навестим ее. Думаю, эту штуку, которая вам нужна, мы тоже без проблем отломаем от корпуса станции.
– Вы ее не продадите. Да что там, вы даже не приблизитесь к станции, они раскроют вас без кодов и вызовут подмогу. Военные корабли очень быстро появятся, вы даже не успеете ничего сделать, и вас там всех перебьют.
– Сомневаюсь. Думаю, мы все же придумаем какой-нибудь план и захватим ее. А насчет продажи, тут я уж точно уверен, что на такую вещь обязательно найдется покупатель. Конечно, все это потребует больших усилий, чем если бы мы действовали через вас, но и вам не придется отдавать десять процентов, – тут я оперся руками о стол и приблизил свое лицо к старику. – Десять процентов, Сол. Именно столько берут наводчики за информацию, а ты хочешь меня нагреть на этом. Ты принимаешь меня за дурака? А? Не слышу ответа.
Я говорил тихо и спокойно, но взгляд у меня был вовсе не такой. Я глядел на этого жадного старого дельца и думал, как было бы прекрасно взять его за голову и начать сдавливать ее. До тех пор, пока его череп не треснет у меня в руках. Возможности брони позволяли это сделать. Ее механические мышцы увеличивали силу человека. И сейчас было бы в самый раз воспользоваться этим.
Мы глядели с дельцом-наводчиком друг на друга секунд десять. И когда я уже решил, что он не отступит, старик сдался и сказал:
– Пять миллионов кредитов. Столько стоит сканер.
Гребаный старикашка, он хотел нагреть меня на четыре миллиона. Он спятил? А если бы я узнал после? Неужели он думал, что я бы оставил это просто так? Последний вопрос я задал вслух, снова усевшись напротив него.
– Содружество. Я собирался туда улететь, когда получил бы четыре миллиона. Я не в розыске там и могу свободно жить. Мне немного осталось – лет тридцать. И я хотел прожить их в цивилизованном мире, в комфорте и удовольствиях. Мне надоело мотаться по Фронтиру.
– Я сейчас расплачусь. Какая трагедия – старому преступнику не удалось скопить на свою старость. И теперь он плачется об этом. Мне на это плевать.