— А что он собой представляет теперь?
— Сейчас его населяют пираты, ушедшие на покой. Пожелавшие укрыться здесь от властей. Тут они наслаждаются жизнью и могут в полной безопасности вспоминать славное прошлое: времена, когда такие, как они, были властителями морей. — Он пытливо заглянул ей в лицо и прибавил: — На острове идет бойкая торговля, благодаря чему он процветает. И всем этим жители обязаны Роберту Доррану.
— Кто это?
— Мой старинный приятель. — Он перевел взгляд на Барни, стоявшего у руля, и скомандовал: — Готовьте якорь к спуску, мистер Питкерн.
— Есть, капитан.
И снова его взгляд, на сей раз исполненный глубокой грусти, обратился к ней. Или она просто дала волю воображению? Серенити стало трудно дышать.
— Полагаю, вы собрали веши, мисс Джеймс? Теперь самое время вынести их из каюты.
В самом ли деле его голос стал вдруг печальным? Или ей это только почудилось? Она смотрела на него не отрываясь. Нет, ей не под силу будет с ним расстаться!
«Что за вздор!»
Она уныло кивнула:
— Да. Я сию же минуту их заберу.
Морган следил за ней взглядом. Вот она пересекла палубу и стала спускаться по лесенке. Ему захотелось остановить ее. Сказать, что он сам доставит ее домой в Саванну.
Но зачем ему это?
Он старался не доискиваться причин. Погружение в глубины собственной души его пугало. Но одно он знал твердо — ему безумно хотелось, чтобы она осталась на «Тритоне» как можно дольше. Хотя бы еще на неделю…
«Нет, пусть себе уходит, Дрейк. Пусть уходит».
Серенити сидела на носу лодки и смотрела на стремительно приближавшийся берег. Кит уверенно работал веслами. В шлюпке, кроме него и Серенити, находились несколько матросов. Морган успел уже высадиться на берег. Он и еще пять человек из команды направились к гостеприимному острову в самой первой из шлюпок.
Половина экипажа осталась на «Тритоне», остальные же не могли сдержать восторга: им не терпелось ступить на твердую землю, отдохнуть от нелегких трудов, растянуться на песчаном пляже. Серенити не винила их в этом.
Но их простодушно-детская радость, взрывы смеха, восторженные крики лишь усиливали тоску ее души.
Островитяне высыпали на берег. В числе прочих встречать «Тритон» явились и несколько леди. Их глубоко декольтированные яркие платья с короткими подолами красноречивее всяких слов говорили о ремесле, которым эти особы зарабатывали на жизнь.
Но Серенити втайне позавидовала свободе их одеяний. Жара здесь стояла невыносимая. Такая бывает в Саванне лишь в июле и августе. Она с досадой отвела со лба мокрую от пота прядь волос.
Кит остановил лодку вблизи от берега. Матросы с радостными воплями попрыгали в воду, которая доходила им до бедер.
— Боюсь, вы здорово вымокнете, мисс Джеймс, — пробормотал он извиняющимся тоном.
— Ничего, Кит. На такой жаре я высохну за несколько минут.
Она поднялась на ноги, собираясь отважно шагнуть в воду, но тут к лодке подошел Морган:
— Могу ли я помочь вам, мисс Джеймс? Серенити смешалась. Сердце ее едва не выпрыгнуло из груди. Они не прикасались друг к другу с той самой ночи, воспоминания о которой всякий раз пьянили ее и лишали покоя.
— Я… Я не…
Но прежде чем она успела ответить, Морган подхватил ее на руки.
Он так крепко прижал ее к груди, что она услышала, как отчаянно бьется его сердце. «Грешно, грешно, — повторяла она себе, — снова ощущать головокружительное счастье от близости с ним, обнимать его за смуглую шею, вдыхать запах его тела, такой терпкий, манящий». Но она прижималась к нему все теснее и вопреки всем доводам рассудка чувствовала себя на верху блаженства.
— По-моему, теперь я уже смогу сама дойти до берега, — пробормотала она, взглянув вниз, на волны, которые плескались у его щиколоток.
— Вам совсем не обязательно портить платье, — назидательно проговорил он. Серенити пыталась и не могла угадать по его голосу, испытывает ли и он то же непреодолимое желание, какое ощущала она.
Это было греховно, но тем не менее ей мучительно захотелось, чтобы он снова ее поцеловал. И чтобы он…
«Ни в коем случае!» — сурово приказал ее внутренний страж. Мужчина не должен позволять себе ничего подобного. Разумеется, если речь идет о порядочной женщине. Лишь после произнесения брачных обетов у алтаря… Да и в этом случае вряд ли было бы уместно то, что он проделывал с ней на палубе во время звездного танца на небесах…
И все же она безропотно позволила ему донести себя до самого берега. Когда он наконец опустил ее на землю, ноги ее не слушались. Ей пришлось несколько мгновений простоять неподвижно, чтобы чувства, теснившие ее грудь, хоть немного улеглись.
— Морган! — раздался невесть откуда грубоватый голос.
К ним со всех ног бежал мужчина лет пятидесяти. Горячее южное солнце не пощадило его, и на смуглом лице виднелись ранние морщины. Впрочем, это нисколько не портило его мужественные, красивые черты. В его седых волосах еще проглядывали несколько темных прядей. Поверх белой рубахи с распахнутым воротом он надел легкий светло-голубой камзол. Серенити опустила глаза. Ей показалось странным, что незнакомец по такой жаре нарядился не только в плотные бриджи, но не позабыл также натянуть и хлопковые чулки.
— Как же я рад тебя видеть! — Мужчина сердечно пожал руку Моргана. — Или ты все еще отзываешься на имя Маршалл? — Он плутовато прищурился. — Поди тебя разбери, приятель!
Морган ответил на его рукопожатие и с улыбкой произнес:
— Да, Роберт, много воды утекло.
Роберт повернулся к Серенити и окинул ее испытующим взглядом. Казалось, он вмиг вобрал в себя не только ее внешность до последней черточки, но проник в потаенные глубины ее сущности. Серенити сделалось не по себе.
— Позволь представить тебе Серенити Джеймс. Мисс Джеймс, перед вами Роберт Дорран, губернатор острова.
Роберт так и покатился со смеху:
— Скажешь тоже — губернатор! Он, поди, решил утаить от вас, мисс Джеймс, что остров этот я выиграл в карты. — С этими словами он поднес ее руку к губам и с изысканным поклоном поцеловал. — Счастлив с вами познакомиться.
Морган многозначительно откашлялся. От Серенити не укрылся суровый взгляд, какой он метнул на Роберта. Но тот в ответ лишь улыбнулся еще шире.
— Рассказывай, как вышло, что такая достойная леди очутилась в твоей сомнительной компании.
Серенити, едва не прыснув со смеху, в тон ему произнесла:
— Виной тому несчастливое стечение обстоятельств. Они-то и привели меня к порогу этого джентльмена.
Роберт собрался было ответить ей очередной шуткой, но тут, взглянув через ее плечо, он заметил выходившего на берег Джейка.
— Господи! — выдохнул он. — Да неужто это старина Джейк?! Глазам своим не верю! — И он со всех ног бросился приветствовать друга.
— Джейк однажды спас ему жизнь, — сказал Морган. — Роберт — человек учтивый и не стал бы так резко обрывать разговор с вами, но они с Джейком давным-давно не виделись.
— Вам нет нужды извиняться за него, — мягко проговорила Серенити. — А вы откуда знаете Роберта?
Лицо Моргана вдруг посуровело, черты его как-то внезапно застыли. Серенити решила, что он собирается, по обыкновению, уйти от ответа, но через несколько мгновений он справился с волнением и произнес:
— Я был женат на его дочери.
Поздоровавшись с Джейком, Роберт усадил Моргана, Серенити, Джейка и Барни в ожидавший неподалеку открытый экипаж, который доставил их к порогу его дома, выстроенного в греческом стиле и пышно именовавшегося Большой дом. Мужчины направились в его кабинет, но прежде он представил Серенити своей жене Марте и младшей дочери Кристен.
Марта, голубоглазая блондинка, была на добрых десять лет моложе супруга. Невысокая, плотная, она вся так и лучилась веселостью. При виде ее крепкой фигуры и смеющегося, приветливого лица каждый заражался ее жизнерадостностью.
Господь наградил Марту редкостной чуткостью и участливостью к людям. При виде Серенити она, едва с ней поздоровавшись, немедленно приказала слугам приготовить для нее ванну, после чего проводила гостью наверх.