Никаких возражений не последовало, но Гриз поинтересовался, чем она будет заниматься.
— Она будет работать с Эстрелитой, — сказал я. — Иными словами, они двое будут делать все, что я велю: сражаться, стряпать, шить паруса, ухаживать за ранеными. Все, что я велю.
Симоно сказал, что женщины не умеют сражаться, и оба маленьких медных пистоля нацелились на него гораздо быстрее, чем недавно один из них нацелился на меня.
— Отставить! — гаркнул я. — Только беспредела нам тут не хватало. Как только начнется беспредел, нам крышка. Вы знаете, как я дрался с Янси. Если вы двое хотите драться по правилам, мы найдем вам пустынный островок — в округе таких добрая сотня.
После этих моих слов Симоно пробормотал, что не дерется с женщинами, и отвернулся — на том дело и кончилось.
Как ни странно, две женщины подружились, но они всегда ревновали друг к другу. У мужчин тоже так бывает. Я знаю. Да, они дружат, но между ними существует известное соперничество. Думаю, Азука сожительствовала с несколькими нашими парнями, и я точно знаю, что у нее была связь с Жарденом, весьма привлекательным малым. Я также знаю, что Новия спала только со мной одним.
Во всяком случае, я так думаю.
Глава 12 НАШ ПЕРВЫЙ ЗАХВАЧЕННЫЙ КОРАБЛЬ
Воскресные вечера в Молодежном центре всегда тянутся медленно — возможно, потому, что ребята, не садившиеся за домашние задания все выходные, спешат наверстать упущенное. Вчера было воскресенье, и отец Фил предложил заменить меня. Таким образом я получил возможность порыться в библиотеке несколько часов. То, что я написал про Новию и Азуку в субботу, заставило меня задуматься о женщинах-пиратах, женщинах-моряках и так далее. Я подумал, может, мы были единственной в истории судовой командой, в состав которой входили женщины, и решил проверить.
Оказывается, таких женщин было довольно много. Самые известные из них — Мэри Рид и Анна Бонни, но были и другие. Капитан называл Мэри Энн Арнольд лучшим матросом на своем корабле. Грейс О’Малли и загадочная китаянка, известная под именем миссис Чжэн, обе являлись пиратскими капитанами. Некоторые пиратские команды имели особое правило — «НИКАКИХ ЖЕНЩИН!» — точно компания мальчишек, играющих в домике на дереве. Когда я прочитал это, мне захотелось воскликнуть: «Ох, да повзрослейте же наконец!»
У меня в команде было две женщины, как у Калико Джека Рэкхема. Я знал, каким образом Новия оказалась на борту, но меня, ясное дело, занимал вопрос насчет Азуки. Когда я спросил: «Лесаж продал тебя?» — она кивнула и расплакалась. Я подождал несколько дней, а потом снова попытался выяснить, что же произошло, и она опять расплакалась. То есть можно сказать, что я ничего толком не выяснил.
Но с другой стороны, все и так было ясно. Я хотел узнать, почему Лесаж продал Азуку, — потому ли, что она ему надоела, или потому, что нуждался в деньгах. Но скорее всего, место имели обе причины. Мужчина, который любит женщину, никогда не продаст ее, в каких бы стесненных обстоятельствах он ни оказался. А мужчина, которому надоедает женщина, являющаяся его собственностью, рано или поздно обнаружит, что нуждается в деньгах. Чаще — рано.
С тех пор как меня рукоположили в священники, я много общался с людьми, приходившими ко мне за советом. Навскидку я бы сказал, что из них процентов сорок составляли мужчины и мальчики, а шестьдесят — женщины и девочки. Даже если цифры не вполне точны, все равно и первых, и вторых было немало. Мужчина не вправе продать свою жену, а жена не вправе продать своего мужа. Но я разговаривал со многими мужьями и женами, которые охотно продали бы свою половину, когда бы могли. Девочки охотно покупали бы мальчиков, если бы могли. А мальчики охотно продавались бы — зачастую за канцелярскую скрепку и пластинку жевательной резинки. Они ничего такого не говорили, но я это понимал, стоило мне побеседовать с ними разок-другой.
Книжки про пиратов, найденные мной в библиотеке, оказались не так плохи, как я ожидал. В них многое представлено не так, как было на самом деле, но здесь нет ничьей вины, ибо авторы пишут о том, чего не знают. Я знаю, как все было у меня, потому и пишу свою историю. (Вам следует знать это, чтобы понять, почему я убил Мише.)
Фильмы, которые я видел по телевизору, не в пример хуже. В частности, я обратил внимание, что в них пиратские суда похожи на крупные военные корабли и ведут бой на тот же манер. Я не видел ни одного пиратского судна размером с испанский галеон, и мы ни разу не стреляли по испанским кораблям без необходимости. Когда начинается пушечная пальба, корабль сразу же получает серьезные повреждения и гибнет множество людей. Мы никогда не хотели разнести в щепы корабль, который пытались захватить: мы хотели отвести его в какой-нибудь порт и продать. А если бы наш собственный корабль пострадал от орудийного огня, было бы в десять раз хуже — особенно когда речь шла о «Магдалене», которая развивала бешеную скорость после очистки днища и имела оптимальные размеры.