— Прости меня, — взмолился он, — прости меня, Кото. Меня заинтересовала такая необычная одежда. — Он поклонился евнуху.
Когда Кото заговорил, его голос напомнил резкий порыв сухого пустынного ветра.
— Дею не нравится, когда слуга дотрагивается до его жены.
Визирь склонился еще ниже, его голова уже касалась пола.
— Пошли, — приказал Кото, выхватил у коротышки сумку и знаком велел Зое следовать за ним.
У нее возникло ощущение, будто желудок стянули морским узлом, который не под силу развязать самому опытному моряку. Она взмахнула рукой, заставив этого переростка Кото остановиться.
— Подожди. Ты ошибаешься. Дей не захочет меня сейчас.
У Зои по спине пробежали мурашки, когда Кото негромко произнес:
— Не я, а вы ошибаетесь, мадам. Лихорадка унесла значительную часть населения города и гарема. Прошел уже год, а у дея не родилось ни одного ребенка. Вы именно то, что хочет дей.
Зоя стояла не шевелясь и как молитву повторяла: «Лучше дома места нет», пока Кото не подхватил ее на руки и не понес прочь от желтых мощеных дорог Канзаса.
Зоя медленно приходила в себя. Тяжелый пряный запах щекотал ноздри. Она чихнула, да так сильно, что подскочила и окончательно пришла в себя. Оглядевшись, она обнаружила, что лежит на ярких шелковых вышитых подушках, а ее нос забит перьями, вылезшими из этих подушек.
Зоя потерла нос, чтобы предотвратить следующее оглушительное «а-апчхи!», и только тогда увидела, что на ней надето. Кто-то переодел ее в розовые шелковые шаровары и вышитую тунику. Возле открытой двери стояли розовые шлепанцы. В последний раз она надевала подобный наряд, когда училась танцу живота.
«Нет, — сказала она себе, — кошмар не кончился». За свою не такую уж короткую жизнь она прочитала достаточно романов, чтобы понять: в шербет, которым ее напоили, наверняка добавили наркотик на основе опия. Итак, ее мозг не утратил своей способности функционировать, с тех пор как она провалилась во временной тоннель, просто он сейчас перестал функционировать с прежней скоростью.
Хотя это можно объяснить и тем, что у нее слишком рано начался старческий маразм.
Зоя огляделась, стараясь определить, где находится. Очевидно, на женской половине. Наверное, она полная идиотка, если задумывается о побеге. Но ей безумно хотелось выбраться из мраморного дворца с ароматизированным воздухом, с роскошными мебелью и отделкой — этакой золотой клетки. Возможно, все размышления о побеге отразились на ее лице, потому что из скрытого в полумраке угла донесся нежный голосок:
— Ты не сможешь сбежать. Тебя все равно поймают и накажут. — Из полумрака появилась молодая блондинка. — Я знаю, потому что однажды прошла через это. С тех пор я не пыталась бежать.
Что-то в девушке показалось Зое знакомым, но она все еще находилась под действием наркотика и плохо соображала.
— Как тебя зовут? — произнесла она сухими губами, не решаясь пить воду из страха, что она отравлена.
— Они называют меня Ясмин, но мое настоящее имя Кэтрин. Мои подруги зовут меня Кэти. — Девушка подала Зое кувшин, на который та смотрела жадным взглядом, и заверила, что вода чистая.
— Значит, это был шербет, правильно? — уточнила Зоя.
Девушка кивнула. Зоя поняла, что ей не больше восемнадцати — она ближе по возрасту к Алексу, чем к ней самой.
— Я так и думала. Они всегда так поступают.
В глазах Кэтрин зажглось любопытство.
— Ты так хорошо знакома с культурой Ближнего Востока?
Зоя улыбнулась.
— Я бы сказала, что это результат любви к чтению. А как ты оказалась тут, Кэти?
— Меня похитили несколько месяцев назад, захватили на берегу недалеко от нашего поместья. Ясно, что они следили за мной и знали, где я гуляю по утрам. Они понимали, что я достаточно важная фигура, чтобы потребовать за меня большой выкуп.
Зоя присвистнула.
— Святая матерь всех святых!
— Простите? — воскликнула Кэти. Ее васильковые глаза расширились от изумления.
— Ты та, кого ищет Уинн.
— Я? — переспросила она, и ее лицо осветила улыбка надежды.
Зоя мысленно приказала себе с большой осторожностью употреблять новые ругательства, какими бы забористыми и емкими они ни были, потому что не хотела развращать бедную невинную Кэти. Хотя ей будет не хватать красочных эпитетов. Например, «Сэр Преподобие» более точно отразило бы ситуацию, если его употребить в выражении «дерьмо вместо мозгов».
Зоя переключила свое внимание на девушку. Наверное, дело не в шербете, наверное, она действительно стареет, поэтому не в состоянии адекватно воспринимать реальность и думать, прежде чем открывать рот. Нет, это было бы слишком простым объяснением.
— Ты крестница регента?
Кэти бросилась к Зое и разрыдалась.
— О Господи, я никогда не думала, что меня найдут! Спасибо, мэм, за то, что пришли за мной!
Зоя нежно гладила девушку по голове. «Еще одно несчастное существо, нуждающееся в материнской любви», — подумала она, и ее тут же охватил страх за Адама.
— Скажи, Кэти, тебе известно, что они делают с юнгами, когда захватывают судно?
— Да, — ответила та, вытирая слезы подолом желтой шелковой туники. — Они делают их слугами во дворце. Это тяжелая работа для мальчика, но не опасная.
— Слава Богу! — с облегчением прошептала Зоя.
Адам послушный мальчик и будет делать то, что ему скажут. Нет надобности беспокоиться о нем в настоящий момент. Она должна мобилизовать всю свою сообразительность, чтобы придумать для всех, в том числе и для него, план спасения.
— С вами все в порядке, мэм?
— Да, — ответила Зоя. — Называй меня Зоей, и давай переходить на «ты». «Мэм» слишком официально.
Кэти улыбнулась и села рядом с ней на подушки, разбросанные в углу. Девушка вытянула руки ладонями вверх, и ее нежный голосок смешался с приглушенной музыкой и теми звуками, которые присущи любому дому:
— Я должна рассказать тебе о твоих обязанностях и о том, как здесь все устроено. Из тех, кто говорит по-английски, Кото не доверяет никому, кроме меня, и я согласна с ним.
— Значит, здесь еще есть женщины из Европы? — удивилась Зоя. Кэти кивнула. — Даже и не предполагала. Честно говоря, я здесь всего несколько часов…
— Прошел целый день с тех пор, как ты появилась здесь.
— Ну-ну, уж ежели они за что-то возьмутся, то сделают это основательно. — Зоя покачала головой. — Должна признаться тебе, что этот спектакль с гаремом не входил в наши планы. — Девушка непонимающе посмотрела на нее. — Не обращай внимания.
— Это твоя комната, — продолжила Кэти. — Я буду жить с тобой, пока ты не привыкнешь. В пределах гарема тебе предоставляется полная свобода. То есть ты ограничена только стенами.
Зоя нахмурилась, когда Кэти упомянула стены, и почувствовала, что у нее начинается приступ клаустрофобии.
— А как вы развлекаетесь? — спросила она, решив не высказывать саркастических замечаний, буквально обжигавших ей язык. Настроение у нее было неважным.
Мелодичный смех, наполнивший комнату, помешал Кэти ответить. Зоя резко повернулась и увидела трех женщин, стоявших в дверном проеме. В отличие от Кэти, их нельзя было назвать жертвами меланхолии.
Первой заговорила пышнотелая невысокая женщина. Неслышно ступая, она вплыла в комнату и произнесла чувственным голосом на великолепном английском:
— Мы по-разному проводим время и о многом мечтаем. Если у тебя богатое воображение, тебе не будет скучно, даже с такой змеей, как Хаджи.
— Хаджи? — переспросила Зоя.
По всей видимости, ее неведение удивило женщину.
— Хаджи Али. Дей.
— А что собой представляет дей?
Зоя чувствовала, что эти женщины более опытны, чем Кэти. В отличие от девушки, их не сломить. По многозначительным взглядам, которыми они обменялись, когда она упомянула их хозяина, можно было с полной уверенностью заключить: они крепко держали свое благополучие — и дея — за горло.
Как это ни удивительно, но на вопрос ответила Кэти: