Я снова смотрю на нее, вспоминая, как мне пришлось менять простыни, потому что кто–то трахался в моей кровати.
Кейд.
– Ты так изменился, – говорит она, слезы сгущают ее голос. – Раньше ты хотел влюбиться, прежде чем сделать это. – Она хмурится. – Так изменился…
– А ты все такая же. – Мой тон плоский. – Все так же легко поддаешься его манипуляциям.
Ее взгляд дрогнул, и она замолкает, пока я отступаю и падаю в мягкое кресло рядом со своим окном.
Ты мог бы сказать ей.
Ты тоже мог.
Неудивительно, что я не столкнулся с ним прошлой ночью. Он был здесь, на другом конце города.
И самое смешное, я на самом деле не злюсь на него. Это больно, но такой уж Кейд: он видит возможность и берет ее. Это почти что искусство.
Но я чертовски зол, что она так легко поверила. Она ревнует? Хоть немного? Я хотел бы, чтобы ревновала.
И что хуже, она ведь знает меня. Я думал, она знает меня.
– Хантер, мне больно.
Она борется с оковами, а я откидываюсь в кресле. Жду, когда голова включится и заставит ноги двигаться. Чтобы подойти к ней и помочь. Секунды тикают.
Она перестает бороться с наручниками и смотрит на меня.
– Что ты с ней делал?
Я сжимаю челюсть так сильно, что зубы ноют.
– Как ты это сделал? – настаивает она. – Что она делает такого, что тебе нравится?
– Зачем тебе это?
– Чтобы знать, что понравится другим мужчинам.
Я приподнимаю бровь. Не «мальчикам» или «парням».
Она сказала «мужчинам».
Она встретит много мужчин после того, как уедет из Шелбурн–Фоллз. Мужчин, которые будут мудаками. Незрелыми. Недостойными.
Но некоторые будут сильными. И уверенными. И целеустремленными. И будут знать, как заниматься с ней любовью.
– Может, я хочу знать, что нравится Кейду, – дразнит она.
– Что угодно, если оно голое.
Она просто пытается вывести меня из себя. Она мастерски пробуждает во мне это новое чувство – такое, будто я хочу кого–то убить.
Она вращает бёдрами, подчёркивая линию живота и свою задницу, а её прекрасные глаза смотрят прямо на меня.
– Ты видел меня обнажённой, – говорит она так тихо. – Я ему понравлюсь?
Ногти впиваются в ладони.
– Что ещё ему нравится? – Она облизывает губы.
Сгибая колени, поставив ступни на кровать, она слегка раздвигает ноги и выгибает спину. Мой член дёргается; я почти физически чувствую, как мои пальцы впиваются в её бедра, пока я погружаюсь между её ног.
– Дилан... – произношу я, и это звучит почти как предупреждение.
– Вы оба не сможете держать меня взаперти вечно, – говорит она мне. – В колледже меня будут трахать парни.
Я взрываюсь, вскакиваю со стула и смахиваю всё со стола, не контролируя себя.
Я вне себя.
Подхожу к ней. Наклоняюсь и сжимаю её челюсть, проводя большим пальцем по её идеальным губам.
– Ты ещё не там, – рычу я.
Ещё полно времени, чтобы её испортить.
И я хочу это сделать прямо сейчас. Боже, как же я хочу видеть её обнажённой на этой кровати.
Но в то же время мне хочется проломить стену кулаком.
Доставая ключ из кармана, я освобождаю её от наручников и бросаю их на кровать.
– Ты ревнуешь? – спрашиваю я. – Скажи, что ревнуешь.
Ей больно. Потому что она не хочет, чтобы я спал с кем–то ещё, пока мы с ней... или потому что она влюбляется в меня?
Я наклоняюсь к ней, лицом к лицу.
– Назови моё имя.
Я хочу быть уверен, что она понимает, кто я, чёрт возьми.
Её глаза изучают мои.
– Хантер.
Всего лишь тихий шёпот, но её губы выглядят такими мягкими и нежными. Моё тело отзывается, кровь приливает к низу живота.
– Ещё раз.
– Хантер.
Я открываю рот, желая поглотить её тихий шёпот.
– Ты ревнуешь? – спрашиваю я. – Скажи, что ревнуешь.
Я жду её ответа. Жду, что она поднимется. Коснётся меня, спросит, почему я переспал с кем–то ещё, скажет, что ей больно, что она любит меня, что я – её... Я хочу услышать всё это.
Но нет.
– Ты можешь идти. – Она протягивает руку под мою подушку за своей игрушкой. – Я прекрасно справлюсь сама.
Глава 19. Дилан
Хантер выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я сжимаю вибратор под подушкой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я отпускаю игрушку и переворачиваюсь, зарываясь лицом в одну из его подушек, чтобы заглушить рыдания.
Я хочу быть его. Мы не просто играли. Для меня это было не так. Я не хочу, чтобы кто–то другой меня касался.
Я чувствовала его взгляд на себе с того момента, как вошла сегодня вечером в «Рэвэл».
«Ты выглядишь прекрасно».
Моя кожа горела. Простые слова, которые он говорил, когда мы были детьми, своим добрым голосом, смотря на меня большими глазами.