Я чувствую каждое слово так же, как каждое прикосновение. Я чувствую каждый взгляд так же, как его губы.
Я не хочу быть той маленькой девочкой, с которой он вырос. Я хочу, чтобы он касался меня, увёл куда–нибудь в тихое место, целовал меня и...
Я дрожу от слёз.
Я опять всё неправильно поняла?
То, как он вцепился в мои волосы в ванной. Его дыхание у меня в ухе. Его глаза и ощущение, что он борется с собой, чтобы не смотреть на меня всё время.
То, как он спросил, может ли он сделать со мной то, что сделал той ночью в ванной.
Я вообразила всё, что, как мне казалось, он чувствует. Мне хотелось услышать в его голосе желание или отчаяние, или что–то подобное, и я услышала. Я вообразила, что я – его.
Я вдыхаю, осознавая, что на этих простынях прошлой ночью он был с кем–то другим, и начинаю отстраняться.
Но они хорошо пахнут. Свежевыстиранные. Он пытался скрыть то, что сделал?
Дверь внизу снова и снова хлопает, и через минуту я слышу смех и музыку, разносящуюся по дому. Шаги становятся ближе, поднимаются по лестнице, а затем закрывается ещё одна дверь, возможно, напротив через коридор.
Фэрроу и его друзья вернулись. Доставая телефон из кармана, я начинаю набирать Кейда, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Мне не важно, кто выиграл ту драку после того, как Хантер вытащил меня из его грузовика, но я хочу убедиться, что он в безопасности.
Но вместо этого я просто проверяю Snapchat и вижу фотографию его руки, выложенную десять минут назад, на фоне приборной панели его грузовика. Его костяшки содраны.
Я качаю головой. С ним всё в порядке. Пусть весь мир знает, что он подрался – это же так круто.
Мне нужно убраться отсюда, и я не хочу, чтобы Хантер меня видел. Я иду спать, а завтра у меня тренировка.
Не успеваю я встать, как звонит телефон. На экране – имя Куинн.
Я отвечаю, делая паузу, прежде чем поднести его к уху.
– Привет, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Чем занимаешься?
– Ты так хорошо выглядела в той куртке, – напевает она.
Как...
Я вздыхаю, смахивая слёзы. Кто–то, должно быть, выложил моё фото. Опускаю взгляд, пытаясь натянуть куртку на живот.
– Она очень обтягивающая.
– Сказала бы, что идеальная.
Я не могу сдержать лёгкой усмешки, её голос смягчает боль.
Я поднимаюсь с кровати, почти хватаю свой вибратор, но не хочу рисковать, чтобы вся чёртова школа внизу его увидела. Придётся вернуться за ним в другой раз.
– А ты чем сегодня занимаешься? – спрашиваю я её.
– Тусуюсь с родителями. – Я слышу, как она что–то жуёт. – Весь день провела в пекарне. Провела инвентаризацию, приготовила кое–какие вкусняшки для мамы.
– Завтра возвращаешься?
– Да, – отвечает она. – Но я вернусь на праздники.
А я её почти не видела, пока она была здесь.
– Извини, что меня... похитили прямо у тебя на глазах, – говорю я ей, не то чтобы я тогда сильно горевала, учитывая, чем закончилась та ночь, но сейчас я зла на это. Мы с ней и Аро здорово проводили время на катке.
Но она говорит:
– Всё в порядке. Визит удался. Мой отец был рад видеть Хантера прошлой ночью. Он на самом деле улыбался. Хантер, имею в виду.
Я киваю, потому что не знаю, что ещё сделать.
– Он был и у вас? – спрашиваю я. – После родителей?
– Нет, я тусовалась с Джаредом. Мы поехали к Мэдоку и задержались там, когда появились Джекс с Джульеттой. – Я слышу улыбку в её голосе. – Хантер и ЭйДжей играли в прятки на улице часа два, а потом мы все присоединились, но всё как–то заглохло, когда Джекс начал целоваться с Джульеттой и забыл искать остальных.
Я улыбаюсь, представляя, как они все прячутся за камнями и на деревьях полчаса.
– Мы все не ложились до полуночи, – продолжает она. – Прямо как в старые времена, только без тебя и Кейда.
Полуночи?
Он был в Фоллз до полуночи?
– И Кейда тоже не было? – спрашиваю я её.
– Я его вообще не видела, – говорит она. – Он куда–то ушёл после игры.
Я подхожу к окну, наблюдая, как дождь струится по стеклу, а молнии прорезают небо. Верёвка, ведущая на чердак, раскачивается на ветру.
– Ага, – бормочу я.
И тут всё, что я уже знала, но не хотела признавать, накрывает меня разом.
Я же знала.
И да, я так легко поверила. Потому что это было больно. Меня тошнило от мысли, что он не со мной.
– Завтра наверстаем, – говорю я. – Мне пора, ладно?
– Спокойной ночи, – щебечет она.
Я кладу трубку и засовываю телефон в задний карман, глядя в окно.
Он такой упрямый. Он позволяет мне думать о нём самое худшее, прямо как тогда, когда из его спальни вышла Джемма Леджер, и нам было по шестнадцать.