Всё, чего я хотел, – это думать о ней. Нам не следовало делать это без презерватива. Теперь я знаю, каково это – чувствовать её без него, и с ним ощущения будут совсем другими.
– За завтрак платишь ты, – говорит она, беря меня за руку. – Кажется, моя карта где–то под задним сиденьем твоей машины.
Я смеюсь, беру её за лицо и целую, собираясь сказать, что найду её, но что–то привлекает мой взгляд, и я останавливаюсь на полпути. Заглянув за её плечо, в гостиную, я вижу, как все разлеглись с плакатами и красками.
Фэрроу отводит взгляд, потирая нос, чтобы скрыть улыбку, а все остальные молча уставились на нас.
Я отстраняюсь, Дилан оборачивается, следуя за моим взглядом. Я осматриваю комнату, проверяя, не направил ли кто–нибудь на нас телефон, чтобы сфотографировать.
– Что тут происходит? – спрашивает Дилан, подходя ближе к огромному листу белой упаковочной бумаги на полу. На ней нарисованы синие буквы, но я не могу разобрать, что там написано – девчонки развалились прямо на ней. ТиСи, Андерс и Лука надувают синие и белые шарики.
– Парад, – объявляет Фэрроу. – В Фоллз, помнишь?
– Точно, – кивает Дилан.
Мы оба забыли.
– Я могу помочь? – спрашивает она.
Но Фэрроу говорит нам:
– Идите поешьте. – А затем мне: – Встретимся на Хай–стрит в одиннадцать.
Он кидает мне мою футболку, которая была в стирке.
Я направляю Дилан к двери, слыша слова Корал, пока та закрашивает контуры печатной буквы:
– Похоже, татуировки делать не придётся.
Все девчонки смеются, Дилан бросает сквозь зубы:
– Заткнитесь.
Они смеются ещё громче, и я понятия не имею, о чём идет речь, но мне, в общем–то, всё равно.
Я выталкиваю Дилан за дверь и достаю ключи, пока мы сбегаем по ступенькам.
Мне следовало помнить о параде. У нас ещё неделя тренировок перед игрой, и им нужна моя концентрация. Фэрроу хотел, чтобы у меня была она, но я не могу отвлекаться.
Мы запрыгиваем на свои места, я завожу двигатель. Завтра я вернусь к графику. Утренняя тренировка, занятия после школы. Правильная еда и полноценный сон. Мне нужно держаться от неё подальше.
– Что–то не так? – спрашивает она.
Я смотрю на нее, и у меня уже вспотели волосы на затылке при виде моей бейсболки на ее растрепанных из–за меня волосах. Черт, все, чего я хочу, – это поехать к озеру и весь остаток дня только и делать, что смотреть на нее и разговаривать с ней.
Я откашливаюсь.
– Да, ты не пристегнулась.
Наклоняюсь, протягиваю руку и натягиваю ремень через ее колени и грудь, пристегивая ее.
Она целует меня в щёку, и мурашки разбегаются вниз по шее.
Жар приливает к лицу, и я отворачиваюсь, прежде чем она увидит, как я краснею.
Я везу её завтракать в этот старый вагончик–закусочную у шоссе, неподалёку от озера, и, несмотря на миллион вопросов к ней, мы почти не разговариваем. Она съедает два своих блинчика, а остальные сдвигает ко мне, как обычно, потому что ей просто хотелось попробовать, прежде чем насладиться своими обычными двумя яйцами–пашот, с беконом, тостом и картофельными оладьями.
Мне хочется спросить, в какие школы она подаёт документы на следующий год. Хочет ли она купить сезонный абонемент на сноуборд со мной этой зимой. Планирует ли какие–то поездки на зимние или весенние каникулы.
Вместо этого я просто прошу её подвинуться ближе, и она делает это, пряча руки под столом и наклоняя ко мне плечи, пока я убираю прядь волос с её глаза. Её сине–белая фланелевая рубашка застёгнута до самого горла, и из–под воротника выглядывает засос, который я оставил, целуя её там прошлой ночью.
– Придёшь к нам на ужин на следующей неделе, когда я буду дома? – спрашивает она. – Только ты?
Сердце болезненно сжимается, потому что я не хочу, чтобы она уезжала, но, чёрт возьми, конечно же, я приду к ней домой на ужин. Даже если Джаред с первого взгляда поймёт, что происходит, и прибьёт меня раньше, чем я успею съесть первый кусок.
– Посмотрим, – дразню я. – На чьей стороне поля ты будешь сидеть в эту пятницу?
Она расплывается в улыбке, набивая рот едой, чтобы не пришлось отвечать.
Я не буду злиться в любом случае. Но если она сядет на стороне Пиратов, я с удовольствием заставлю её за это поплатиться.
Мы заканчиваем есть и направляемся в Фоллз, некоторые улицы на маршруте парада уже перекрыты, а семьи расселись в раскладных креслах вдоль тротуаров. Дети носятся в футболках детских лиг, родители – в худи с символикой школ, демонстрируя свою поддержку. Здесь даже Уэстон, учителя, родители и мистер Флетчер – все приехали поддержать команду.
Я нахожу место для парковки за магазином Куинн, и мы с Дилан выходим на улицу, моя грудь сжимается, когда мы одновременно тянемся друг к другу. Она берёт мою руку, я беру её.