А затем... я поднимаюсь и жёстко целую его в губы, со стоном отдаваясь этому, потому что он этого заслуживает. Он обхватывает мою талию руками, а я в это же время упираюсь ладонями в его грудь и покусываю его губы.
Это ничего не значит.
– Это была ошибка, – говорю я ему, прикусывая его нижнюю губу.
– Ладно. – Он стаскивает с меня футболку через голову, срывает лифчик и снова запирает меня в объятия. – Это была чёртова ошибка.
Он поднимает меня, я обвиваю ногами его талию, а его рот накрывает мою грудь.
– Только ещё один раз, – тяжело дышит он.
Я толкаю его в плечи, пока он покусывает мою кожу.
– Я ненавижу тебя.
– Я тоже тебя ненавижу.
Вцепившись в затылок, я притягиваю его рот к своему и целую, не в силах насытиться.
Он опускает меня обратно на ноги, наши губы сливаются, пока мы стаскиваем с меня штаны, разрывая поцелуй, только чтобы снять с него футболку.
Снова поднимая меня, он направляется к кровати, бросает меня на неё и опускается между ног.
Я вздрагиваю, когда его рот накрывает мой клитор, и вцепляюсь в его волосы, пока он начинает лизать.
Он делает это жёстко, не замедляясь. Стон вырывается из его горла, пока он сосёт мой клитор, будто втягивая его через соломинку.
– А–ах, – стону я, извиваясь под ним. Ноги сгибаются, бёдра раздвигаются, я чувствую, как его пальцы скользят от талии к ягодицам, а затем обхватывают бёдра.
– Констин снаружи, – дразню я. – Я могла бы закричать.
Он целует и лижет, проскальзывая одним, затем двумя пальцами внутрь меня. Я постанываю, выгибаю спину и вращаю бёдрами около его рта.
– Так кричи, чёрт возьми, – говорит он, задыхаясь.
Он сосёт, касаясь клитора языком.
– Кричи, – приказывает он мне.
Я стону всё громче и громче, его язык снова и снова дразнит меня, пока я не чувствую, как нарастает оргазм.
Я зажмуриваюсь, трахаю его рот и вскрикиваю, не заботясь о том, насколько громко это делаю.
Его пальцы скользят внутрь и наружу, внутрь и наружу, и всё моё тело сжимается, пока я задыхаюсь.
Оргазм прокатывается по мне, но Хантер не останавливается. Поднимаясь обратно на колени, он хватает меня за бёдра и переворачивает. Я моргаю, ошеломлённая.
– Встань на колени.
И он хватает меня за бёдра, приподнимая. Я встаю на четвереньки на кровати, чувствуя, как он расстёгивает джинсы сзади.
– Хантер... – задыхаюсь я.
Он располагается позади, и я дрожу, когда головка его члена начинает проталкиваться в меня.
– Пропадаешь больше, чем на целый день, – шепчет он.
Он входит, погружаясь внутрь, и я снова закрываю глаза, задерживая дыхание.
– О боже...
Так глубоко.
Он выходит, а затем снова входит, и, не успеваю я опомниться, как он уже быстро и жёстко меня трахает.
– Я иду к твоим родителям, – рычит он, насаживая меня на свой член. – Жду здесь...
Он правда это сделал?
Я хватаюсь за изголовье, приподнимаюсь и выгибаю спину.
Он входит глубже, а я сжимаю деревянную перекладину в руках, держась за нее.
– А ты даже не удосуживаешься посмотреть мне в лицо в школе, – бормочет он.
Он врезается в мою задницу, наполняя меня, и боль от того, как его член растягивает меня, такая, чёрт возьми, приятная.
Он хватает меня за волосы, оттягивая назад, чтобы прошептать на ухо:
– Ты хочешь, чтобы это был последний раз, когда ты касаешься меня? – тяжело дышит он.
– Да. – Киваю я. Я не могу сказать ему правду.
– Я положил твой пластиковый член под твою подушку, – говорит он, и я слышу, как он облизывает губы. – Хорошенько прокатись на нём утром, ладно?
– Ладно, – всхлипываю я.
– Введи его в себя.
– Введу, – говорю я ему.
Он отпускает мои волосы и крепко хватает за бёдра, пока я держусь. Изголовье ударяется о стену, и я подаюсь ему навстречу, отвечая ударом на удар.
– О, господи, – стонет он. – Блять, детка.
И я улыбаюсь, радуясь, что ему это нравится. Вибратор никогда не подарит мне таких ощущений.
Глава 22. Неизвестный
– Эти Пираты... – Дикон смеётся, потирая висок, пока мы слушаем, как Пират и Бунтарь выясняют отношения наверху, прямо над нашими головами. – Гребаные кролики, – говорит он, держа между пальцев зажжённую сигарету. – Прямо как она.
Она.
Он смотрит на меня, пока я сижу в одном из наших мягких кресел в гостиной, а изголовье кровати наверху бьётся о стену.
Мы стояли на кухне, когда она вбежала. Мы слышали шаги на лестнице, приглушённые разговоры, спор, ощущение борьбы, так что мы остались поблизости, но затем послышались стоны.
И что–то вроде криков, но это были крики от удовольствия. Те, что мужчины обожают слышать, потому что делают что–то правильно, а не плохо.