Но пока я держу её, а она держит меня, я чувствую это в её теле. Сердцебиение. Боль. И разум, полный секретов, как и у всех нас.
Но её гордость, её эго и её чёртов рот...
Почему мой брат любил её?
– Как можно любить кого–то настолько уродливого? – спрашиваю я её.
Она замирает, и когда говорит, я слышу в её голосе печаль.
– Никто и не любит.
Она не плачет, и я почти припадаю лбом к её лбу.
Нет, не любят. Никому не нужны сломанные люди.
Я опускаю руку, сжимая край её трусиков, и она не отстраняется. Её грудь касается моей, я запускаю другую руку ей в волосы, желая унести её наверх. На чердак. Привязать в своей кровати.
Но я целую её в лоб и отпускаю.
– Иди спать.
Я выхожу из комнаты, хлопаю дверью и покидаю дом, чтобы постоять под дождём.
***
– Ты видел блондинку, что была здесь на днях? – спрашивает Дикон. – Кажется, её звали Куинн?
Стук изголовья наверху стих, но дверь пока не открывается.
– С расстояния мне показалось, что это она, – говорит Дикон.
Но это шутка, потому что он знает, что это была не Уинслет.
Я забираю у него сигарету и затягиваюсь.
– Ей принадлежит та пекарня, что соединена с Карнавальной башней.
Я выпускаю дым и иду на кухню, гашу сигарету под краном. Кидаю окурок в мусорное ведро и вижу в пакете кофейную гущу. Она пользуется продуктами, которые я для неё купил.
– Она снова вернётся домой в мае, – говорит он, зная, что «Глазурь» открывается только летом.
Я избегаю его взгляда, открываю дверь на лестницу и нажимаю на панель, открывая доступ к ступеням в подвал.
– Я хочу поучаствовать в этом, – умоляет он. – Я хочу поиграть.
– Она слишком молода.
– Не моложе Уинслет, – указывает он, – а ты заставлял её пробираться в твою постель до школы и после.
– Хватит, – отрезаю я.
Мы слышим, как наверху закрывается дверь, оба уставившись в потолок, пока шаги пересекают коридор и закрывают другую дверь.
– Не хватит. – Он понижает голос. – Я хочу больше. И больше. И больше.
Я хватаю его за воротник.
– Наша история не закончена, – умоляет он, отталкивая меня.
Я зажимаю ему рот одной рукой и обхватываю его другой, прижимая к стене, чтобы заткнуть.
Чёрт побери.
Я прислушиваюсь к Дилан и ее парню, не слыша, чтобы кто–то спускался по лестнице.
Смотрю на Дикона.
Мне удавалось держать его в узде, но эти чёртовы дети распахивают все наши тайники. Было даже забавно, когда Хоук нашёл башню. Было даже ностальгично видеть, как Уэстон получает девушку по обмену, особенно с этими детьми, продолжающими легенду. Будто Уинслет будет жить вечно.
Но...
Дикон хочет прятаться в тени. Он хочет нагнать жути, и он хочет, чтобы его видели.
Он мычит у меня под рукой, откидывая голову к стене. Я отпускаю его и оттаскиваю, чтобы он успокоился.
Он стоит, его глаза прикованы к моим, и я замечаю, что его средний палец продет в дужку висячего замка, пока он застёгивает пиджак. По коже ползёт холод, и я вижу, как змеиная улыбка изгибает его губы.
– В Нок–Хилл кто–то стучит, стучит, стучит, – поёт он шёпотом, – а на чердаке что–то раскачивается, раскачивается...
Он спускается по лестнице в подвал, и его слова эхом разносятся по дому, напоминая мне, что во всём виноват я, и если Дикон начал, его уже не остановить.
– Ветер приносит холод, и призрак девушки… которую ты убил
Я закрываю глаза и вижу её лицо. Всегда.
Глава 23. Хантер
Она, блин, выставила меня. После того как я дважды довёл её до оргазма.
Она провела больше времени с моими друзьями на этой неделе, чем со мной. Если она не тренируется с Мэйс или Фэрроу, то остаётся после уроков помогать Коди и Корал рисовать плакаты для чирлидерш в художественном классе. Я почти не разговаривал с ней с тех пор, как мы разошлись в её комнате в понедельник.
Я стою перед зеркалом, сжимаю штангу обеими руками и сгибаю руки в локтях. Снова и снова поднимаю гриф к груди.
Я не выдержу ещё одной ночи без неё.
Фэрроу усаживается на скамью рядом со мной, начинает качать пресс с мячом.
– Ты идёшь сегодня.
– Знаю, – отвечаю я.
Не так много людей, которым я позволю указывать мне, что делать или куда идти, но от вечеринки Кейда я прятаться не буду.
– Она с тобой? – спрашивает он.
– Это ей решать.
– Типичный ответ Карутерса. – Он садится, поворачивается из стороны в сторону и снова ложится. – Скажи как Пирс.