– Пошёл ты.
Он усмехается.
– Уже лучше.
И это всё ещё не ответ. У меня его нет. Дилан знает о сегодняшней вечеринке у бассейна. Игроки и их пары. Я пытался загнать ее в угол, но она не заслуживает того, чтобы снова оказаться между мной и Кейдом, и я уверен, она этого тоже не хочет.
– Знаешь, я многому научился у твоего деда, – говорит Фэрроу, почти не сбивая дыхание. – И одна из самых важных вещей – то, что по–настоящему важное нельзя доверять никому другому.
– Что мне делать? – Я расправляю плечи и начинаю новый подход. – Притащить её силой?
– Да.
– Её гордость не позволит ей сдаться, – говорю я ему. – Я не заслужу её таким образом.
– И это то, что тебе нужно понять о той, кто в тебя влюблён, Хантер. – Он бросает мяч и садится. – Она хочет тебя. Она отчаянно хочет тебя, но она злится, и ты, скорее всего, это заслужил. Поэтому, чтобы она не чувствовала, что сдаётся и теряет власть, тебе придётся с ней бороться. – Он хватает полотенце, вытирая пот со лба. – И я обещаю, она этого хочет. Не бойся борьбы, чувак. Пусть злится. Она может злиться на вечеринке. Мне плевать.
Он берёт штангу, нацепляет блины, снова ложится на скамью и делает французский жим.
Той, кто в тебя влюблён...
Он прав? В понедельник днём в её комнате всё было не нежно. Это был почти секс из ненависти. Мы оба злились, устали, были на взводе и неистовствовали, она даже была немного жестокой. Эти укусы, господи.
Но ей тоже было мало.
Я бросаю взгляд на Фэрроу.
– Я никогда не знаю, ты на самом деле мудр или просто говоришь чушь с такой уверенностью, что мне хочется тебе верить.
Он хмыкает, снова и снова поднимая штангу.
– Если сегодня ляжешь спать один, думаю, мы это выясним.
Я невольно усмехаюсь.
– А кого приведёшь ты?
– Ты шутишь? – повышает он голос так, что его слышно на всю клетку. – У всех Пиратов будут пары. Вопрос не «с кем я иду?», а «кого из них я выбираю?»
Парни заходятся в вое и хохоте, Кэлвин колотит кулаком по сетке.
Мне хочется позвонить родителям и убедиться, что они знают, во что ввязываются, но я подозреваю, что Кейд затеял вечеринку в среду вечером именно потому, что их случайно не будет в городе. Он выложил приглашение в свой секретный аккаунт, в конце концов, чтобы они не увидели.
Саботировать это было бы свинством, и я не хочу, чтобы он думал, будто я боюсь появляться.
Я моюсь в раздевалке, дополнительная вечерняя тренировка – последняя перед игрой. Тренер велит нам отдыхать до пятницы. Проходя мимо художественного класса, я вижу, что он пуст, а когда выхожу на парковку, мотоцикл Дилан и машина Корал уже исчезли. Должно быть, они закончили с плакатами.
Я еду домой, слова Фэрроу крутятся у меня в голове.
Я люблю её.
Она общительная. Я – нет. Она обожает толпу и шум. Я – нет. Она ненавидит школу, а я мог бы учиться вечно. Она готова рисковать жизнью ради острых ощущений, в то время как я слишком долго взвешиваю решения. Она так похожа на Кейда, но так идеально подходит моему сердцу, словно была вырезана из него. Оно всегда принадлежало ей.
Я паркуюсь у обочины перед домом. Её мотоцикл стоит у соседнего, я вылезаю и колеблюсь.
У меня осталось четыре ночи с ней. Я больше не буду драться.
Флетчер протирает окна гаражных ворот, которые служат стеной в его мастерской, и я подхожу. Заходя внутрь, я провожу рукой по волосам и киваю ему.
– В понедельник тебя не хватало, – говорит он, откладывая тряпку и чистящее средство.
– Проблемы с девушкой.
Он улыбается.
– Это хорошие проблемы.
Если ты так говоришь.
Он кивает.
– Вижу, ты подстригся.
– Без обид, – я усаживаюсь в его парикмахерское кресло. – Мамы, понимаешь? Но побриться не помешало бы.
Не то чтобы у меня уже росла полноценная борода, но перед сегодняшним вечером нужно освежиться.
Кресло откидывается, и я вместе с ним. Закрываю глаза, пока он оборачивает моё лицо горячим полотенцем.
Возможно, я здесь в последний раз. У меня осталось всего четыре ночи, прежде чем я вернусь домой, как и обещал родителям.
Хотя я мог бы приезжать сюда каждую неделю, правда? Отец был бы рад делать это со мной. Это могло бы стать нашим еженедельным ритуалом.
Жар проникает в щёки, создавая ощущение, будто волоски втягиваются под кожу, но в хорошем смысле. Я слышу, как Самсон достаёт инструменты, вытирает их, а затем подходит и плотнее прижимает полотенце к моему лицу.
А Кейд хотел бы приходить сюда? Не представляю его сидящим спокойно во время бритья. Кажется, он тормозит ещё меньше, чем я.
Через минуту полотенце убирается, тёплая пена ложится на кожу, и Самсон ведёт опасной бритвой вверх по моей шее, пока я запрокидываю голову.