– Ты заступался за меня, когда мы были детьми, – шепчу я, сдерживая рыдания. – Ты был сильным, и ты всегда выигрывал.
Всегда. Я думаю, когда–нибудь его сила в работе с толпой, заключении сделок или распространении влияния, будет соперничать с отцовской.
Я пожимаю плечами.
– Ты выиграл.
Его брови хмурятся, и я вижу, как напрягается его челюсть.
– Через несколько дней я вернусь домой, – говорю я ему, – а следующим летом уеду – в колледж или на тренировки, и Хантер останется один. И я останусь одна, но оно ведь того стоило? – Я делаю паузу, пытаясь сдержать печаль. – Я рада, что это был он.
Я забираю со столика свою одежду и рюкзак и ухожу, проходя обратно через дом и выходя за парадную дверь.
Натянув одежду, я сажусь на мотоцикл и срываюсь с места, вылетая с подъездной дорожки прежде, чем Аро или кто–то ещё попытается меня остановить.
Когда я выезжаю на шоссе, я замечаю в зеркале заднего вида Хантера, выходящего из дома и смотрящего мне вслед.
Я плачу под шлемом, слёзы так застилают глаза, что мне приходится съехать на обочину. Я снимаю шлем и даю слезам волю.
А потом улыбаюсь сквозь рыдания.
Каким же инстинктивным это было в тот момент. В тот миг, когда он признался, что сделает то, что причинит ему самую сильную боль, если это сделает меня счастливой.
И в то же мгновение я поняла... К нему я тянулась. Не к Кейду.
Я никогда не хотела отпускать Хантера.
***
Несколько часов спустя небо рассекает гром, и я открываю глаза, не уверенная, спала ли я вообще, и когда успела заснуть. Головная боль пульсирует за правым глазом, разливается по лбу, черепу и спускается по правой стороне шеи. Я сажусь на кровати, всё ещё полностью одетая, даже в куртке и обуви, и смотрю на дождь, барабанящий по стеклу, опухшими глазами. Капли мелкие, но частые.
Кресло–качалка наверху медленно раскачивается на ветру, и я перевожу взгляд на дверь – она всё ещё закрыта.
Вставая, я морщусь и потираю шею, подходя к окну. В спальне Хантера не горит свет, его машины на улице не видно. Хотя с этой точки я и так мало что вижу.
Подойдя к письменному столу, я беру свой новый телефон, который Хантер мне купил, и нажимаю на кнопку. Почти полночь. Я забыла поставить его на зарядку.
Я уже собираюсь вернуться к тумбочке, но замечаю что–то на столе и замираю.
Включаю настольную лампу и рассматриваю маленькие сложенные листочки, некоторые сложены замысловатыми треугольниками и квадратами – такими мы обменивались в классе, когда были младше, ещё до появления телефонов.
Их здесь не было сегодня утром. Они были здесь, когда я вернулась сегодня вечером? Я зажмуриваюсь от боли в голове. Не помню. Я всё ещё плакала, избегая звонков от Хантера, Аро и Корал. Я лежала на кровати, долго не засыпая, прокручивая в голове бесконечные сценарии того, как я могла бы быть с Хантером. Быть счастливой несмотря на то, что Кейд ненавидит нас за это.
Я оглядываю комнату – она пуста, ничего не изменилось.
Но кто–то здесь был, и я надеюсь, что это случилось, когда меня не было, а не пока я спала.
Я открываю одну из записок, вижу, что она написана синими чернилами.
Библиотека. После школы. 2–й этаж. – Д.
Дикон? Братьев звали Конор и Дикон. Это может быть он.
Я бросаю записку на стол и открываю другую.
Задери юбку.
Я поднимаю брови. Ничего себе.
А затем он пишет:
Ещё.
Это тот же почерк, что и у Хоука, Хантера и Кейда. Печатные буквы, немного неровные, будто писали в спешке. Я представляю их в классе… представляю, как она дразнит его.
Я беру другую записку и открываю.
Почувствуй, как я сейчас тебя вылизываю. Я знаю, ты меня чувствуешь.
Вылизываю? У меня перед глазами вспыхивает картинка Хантера на заднем сиденье его машины. Я сглатываю, пробегая глазами остаток записки.
Я так тебя хочу.
Тот же почерк. Те же синие чернила. Записки не подписаны, но похоже, что это один и тот же человек. Д.
Ты же не убьёшь меня? – отвечает кто–то снизу чёрным каллиграфическим почерком.
Не сегодня, – отвечает Д.
Сердце начинает биться быстрее. Должно быть, это Уинслет МакКрири и Дикон Доран. Они были в школе, и он писал ей это. Она боялась его? Это была их игра?
Я открываю другую.
Знаешь, что я дрочу, когда он приходит к тебе по ночам? Он ждёт, пока я лягу в постель, а потом спускается с чердака, как какой–то ночной хищник, чтобы питаться тобой. Как будто я не услышу, как спинка твоей кровати долбится о стену с другой стороны моей комнаты в час ночи.