Я смотрю на стену за изголовьем своей кровати, представляя Дикона в комнате по ту сторону. По позвоночнику пробегает холодок, поднимаясь к шее. С кем она была здесь, когда он был там?
Я обожаю слушать и дрочить на это, – пишет он. – Вчера ночью он поставил тебя раком. Я знаю, потому что всё скрипело. Пружины в матрасе, спинка кровати и ты. Он кончает в тебя? Сегодня ночью я зайду сразу после того, как он закончит, и тоже трахну тебя. – Д.
Мистер Бастьен сказал, что Конор мёртв. Может, и нет. Может, это он был здесь с ней? Может, всё было так, как и думал Хоук. Что Конор заставил людей поверить, будто он спрыгнул с моста. Может, тело так и не нашли, и история, которую рассказал мне Бастьен, – просто версия, ставшая для людей правдой.
Держу пари, если я прямо сейчас согну тебя и раздвину твои ягодицы, из тебя вытечет его сперма.
Оставь меня в покое! – пишет Уинслет своим тёмным каллиграфическим почерком.
Тебе нравится, когда я тебя беспокою, – отвечает он.
Я дышу тяжелее, слегка морщась. Она больше не подыгрывает. Она злится. Или напугана. Торопливо я беру другую записку и открываю.
Прости. Я просто увлёкся прошлой ночью. Я думал, тебе нравится. Тебе нравилось. Я просто потерял голову. В следующий раз буду нежнее. Обещаю, тебе понравится.
Это почерк Дикона.
Когда я открываю последнюю, то вижу рисунок синей ручкой, занимающий полстраницы линованной школьной бумаги. Это верхняя половина женщины с обнажённой грудью, сотней маленьких кружочков, нанесённых друг на друга синей ручкой вместо сосков и с верёвкой на шее. Голова запрокинута, спина выгнута, рот открыт, и если бы не верёвка, она могла бы выглядеть... упоённой.
Но с верёвкой это выглядит как пытка.
Тебе это нравится, – гласит подпись.
Они больше не упоминают того, кто спускается с чердака. Он тоже писал ей записки? Я снова смотрю на стол – я открыла все, что было.
Я не заметила, что мои кулаки сжались вокруг последней записки, пока руки не начинали ныть. Я расслабляюсь и кладу её на стол к остальным.
Оба брата кружились вокруг неё: один молчаливый, другой очень угрожающий. Как это попало сюда? Кресло наверху раскачивается быстрее, и всё внутри меня сжимается, как пружина. Я хватаю телефон и вылетаю из комнаты.
Но как только я оказываюсь в прихожей, я вижу Кэлвина и Корал, раскатывающих спальники. Корал – на диване, Кэлвин – на полу.
Я замираю, бросаю взгляд на дверь, на кухню, затем на лестницу наверх.
Больше никого не вижу.
– Что... что вы делаете? – спрашиваю я, слегка задыхаясь.
У каждого из них по спальнику, Кэлвин плюхается в кресло с пивом в одной руке и ещё четырьмя банками в пластиковых кольцах упаковки в другой.
– Расслабься, – говорит он, зевая. – Мы будем сменяться каждую ночь, пока не вернём заложников. Фэрроу не хочет, чтобы ты была одна.
Выбрано странное время. Он тоже думает, что кто–то проникает в дом? Потому что я уже начинаю задаваться этим вопросом.
– Для моей безопасности? – спрашиваю я.
– Он думает, тебе пригодится компания, – отвечает Корал, взбивая подушку.
Кэлвин подносит пиво ко рту.
– И, может быть, буфер, на случай если ты не хочешь видеть других посетителей.
Например, Хантера или Кейда?
Может, Фэрроу делает это ради команды. Держит Хантера злым и возбуждённым, пока не настанет время спустить его с поводка, чтобы убивать.
Но нервы всё же слегка отпускают, и я чувствую благодарность. Я прекрасно справлялась больше недели. Не знаю, стоит ли мне так бояться, что кто–то прокрадётся внутрь.
И записки вполне могут быть розыгрышем.
– Это вы оставили записки на моём столе?
Кэлвин хмурит брови в замешательстве.
– А?
Корал смотрит на меня. Я качаю головой.
– Неважно. – Я сажусь на край дивана и выдыхаю. – Так где Фэрроу?
– Удовлетворяет потребности, – говорит Корал. Кэлвин смеётся, всё ещё в плавках, кроссовках и худи. Корал открывает коробку с пиццей на полу, и я вижу, как в воздух поднимается пар.
– Хочешь? – спрашивает она меня.
Я беру кусок пиццы с сыром, сворачиваю его вдоль, но замираю, не успев откусить.
Смотрю на них обоих, и меня осеняет.
– Вы вообще не устали?
Кэлвин приподнимает свои банки.
– Буду уставшим через четыре банки пива.
Я тянусь и выхватываю у него упаковку.
– Отдай–ка.
– Эй.
– Выпьешь после игры.
Я кидаю упаковку Корал, та сгружает её в свой рюкзак.
– К тому же, мне нужна ваша помощь. – Я вскакиваю на ноги, на ходу откусывая пиццу. – Пошли!