– Могу я перезвонить? – Я начинаю следовать за ним. – Тебя плохо слышно.
– Нок–Хилл…
– Что? – Я закрываю второе ухо, чтобы лучше слышать.
– Дилан! – снова кричит она.
– Я тебя не слышу. – Я качаю головой, теряю Фэрроу из виду и пробиваюсь сквозь людей, чтобы догнать. – Напиши мне, ладно?
Я сбрасываю звонок, вспомнив, как только кладу трубку, что она из Уэстона. Кейд, наверное, уже рассказал ей и Хоуку, что меня обменяли. Она звучала встревоженно.
Я ступаю на тротуар, останавливаюсь рядом с Фэрроу, когда он снимает кепку и швыряет её в заднее окно старого чёрного Pontiac GTO. Я сдерживаю содрогание. Pontiac…
– А где взрослые? – спрашиваю я.
Я не вижу здесь никого старше двадцати.
Он начинает уходить, оглядываясь на меня.
– Знаешь, некоторые хотели, чтобы в обмене был твой кузен. – Он проводит пальцами по сальным светлым волосам, пока я следую за ним. – Думали, с ним будет весело. Лично я хотел Томми Дитрих. – Он выпивает шот с другой бочки, поворачиваясь ко мне лицом. – В смысле, она практически уже Бунтарь, и совсем скоро станет совершеннолетней. Она хочет быть одной из нас.
– Но она ещё не достигла нужного возраста.
Он кивает.
– Да… – Почти как будто размышляет вслух.
Томми Дитрих – дочь Нейта и Пайпер, и она первокурсница. И она Пират, но лишь поневоле. Если бы не её адрес, она бы училась здесь. Я видела, как часто она тусуется с Бунтарями последние пару лет, когда она была – и всё ещё остается – слишком молодой, чтобы одной выходить из дома в любое время ночи.
Это место для неё – побег. Она задыхается в Фоллз, как и я, отчасти из–за истории наших родителей.
– Но больше всего, – продолжает Фэрроу, – я хотел девушку.
Я наклоняю голову, видя его ухмылку. Его глаза играют, словно за ними скрывается нечто поистине дьявольское, что пугает ещё больше, ведь они такого невинного василькового оттенка.
– Лучше и быть не могло, – хвастается он.
– Да, учитывая… – начинает Кэлвин.
Но Фэрроу перебивает:
– Тссс.
Мимо проходят люди, их взгляды скользят по мне, и он продолжает идти, проходя мимо старого «Шевроле Нова» с работающим двигателем. Трубы шестилитрового мотора выпускают клубы выхлопных газов, машина вибрирует на асфальте, а молодая женщина откинулась на крыло, расстегнув рубашку.
Я не смотрю, куда иду. Просто уставилась на то, как машина вибрирует у неё за спиной, заставляя обнажённые участки груди вздрагивать. Она сбрасывает рубашку и стоит топлес, пока все на неё смотрят, и какой–то парень подходит к ней, срывая с себя футболку. Она бросает ему вызов одним только взглядом, и все наблюдают, как он берёт её за зад и прижимает свою обнажённую грудь к её груди.
И они продолжают.
Я щурюсь, наблюдая, как он расстёгивает молнию на её юбке сзади, а затем начинает расстёгивать свои джинсы, их взгляды не отрываются друг от друга, и взгляды остальных тоже прикованы к ним. Их тела пульсируют в такт друг другу, дрожа вместе с машиной, и мои ноги несут меня дальше, уводя их из поля зрения.
Что за ху…?
– Так почему ты вызвалась добровольцем? – слышу я вопрос Фэрроу.
Но я всё ещё вытягиваю шею, пытаясь увидеть, раздеваются ли эти эксгибиционисты догола.
– Что они делают?
Но мой голос едва слышен.
– Это из–за твоего эго? – кажется, он меня не слышит.
– Или это побег? – подхватывает Кэлвин.
Я возвращаю внимание к ним, Фэрроу продолжает:
– Из–за забавы, может быть? Поэтому ты вызвалась?
– Мы тааакие забавные, – насмехается Мэйс, обходя меня по кругу.
За Фэрроу высится тёмно–коричневый таунхаус, свет горит в обоих окнах нижнего этажа и в одном на втором. Над ними висят потрёпанные занавески, и я замечаю номер дома на чёрной овальной табличке с золотой окантовкой рядом с большой коричневой входной дверью.
01.
Я открываю рот, но не уверена, что хочу сказать. Что–то скребётся в дальнем уголке мозга.
Номера домов, начинающиеся с нуля, – редкость. Я что–то вспоминаю.
01… 10. Ноль–один. Один–ноль.
Я бросаю взгляд на дома по обе стороны от этого. 1313 слева от меня. 1323 справа. 1333 дальше…
Я погружаюсь в мысли, когда Фэрроу продолжает:
– Ты пошла с нами, потому что думала, что важно, кто твой отец. Тебе нужна была новая публика, да?
Дом за Фэрроу пронумерован неверно. Он не вписывается в последовательность с другими на улице.
Ноль–один.
А наоборот читается: один–ноль.
Ноль–один.
Один–ноль.
Ноль–один.
Один–ноль.
И тут меня осеняет.
01 и 10. Моё лицо меняется. Их номера в футболе.