– Замолчи.
– Потому что ты вложил всю свою ценность в то, чтобы доказать что–то тому, кто никогда не проигрывает, даже когда проигрывает.
– Замолчи, – выдавливаю я.
– Потому что, если ты сделаешь это из корыстных побуждений, я буду видеть в тебе не того мужчину.
Сука...
Я отворачиваюсь от неё, хватаю штангу и швыряю ее в зеркальную стену. Стекло разлетается вдребезги, трещины расползаются на полметра.
Я дрожу, всё ещё чувствуя её за спиной, спокойную и наблюдающую.
Не того мужчину...
Я делаю это не по неправильным причинам. Каждому нужно в какой–то момент доказать свою состоятельность. Я не...
Не неправильно – хотеть преуспеть, чтобы он это увидел, а затем смотрел, как я ухожу с поля, не оглядываясь, будто всё это ничего не значило.
Но я колеблюсь, пока она стоит там, и чувствую, как капля пота стекает по затылку.
Это что–то значит.
Целый год это значило всё.
Что, если он выиграет?
Вернусь ли я всё равно домой в воскресенье?
Я, черт возьми, не могу вернуться в этот дом в таком же положении, в каком был, когда уходил. Когда он будет знать, что выиграл все. Когда он будет знать, что победил меня во всем.
Я стою на месте, тяжело и часто дыша, воздух с шумом выходит из носа.
Глаза горят. Я поворачиваюсь к ней, беру её лицо в свои руки, провожу большим пальцем по щеке.
– У тебя ещё две ночи в Уэстоне. Мы не закончили.
Я ухожу, предупреждение всё ещё висит в воздухе, пока я ныряю в раздевалку, чтобы принять душ.
Он выиграет...
Второе место...
Она так думает?
Я долго и сильно моргаю, стоя под струями воды, отгоняя эту мысль. Мне нужно прочистить голову, оставаться в моменте и делать своё дело.
Это всего лишь игра. Моя очередь.
Несколько минут спустя, одеваясь, мой мозг снова соскальзывает в сомнение, и я снова прогоняю его.
Оно поднимается снова, когда одни из нас забираются в машины, а другие – в автобус, направляясь на поле Хелма.
Мы дадим отпор.
Как и всегда.
Мы выиграем.
Но чем больше я пытаюсь себя настроить, тем более пустым себя чувствую, и мне приходится заставлять дыхание замедляться, пока мы переодеваемся в их раздевалке, и я чувствую, как стены начинают сжиматься, когда мы выбегаем на поле.
Если мы проиграем, что тогда?
Я поворачиваю голову, хрустя шеей, пока стадион заполняется и люди проходят на свои места с напитками и попкорном.
Что тогда?
– Это не последняя игра сезона, – гремит диктор над стадионом, – но, безусловно, наша любимая! Добро пожаловать всем и каждому на пятничный вечерний футбол! Игра спонсируется...
– Твои родители здесь? – спрашивает Фэрроу рядом со мной.
Я оглядываюсь, осматривая боковую линию Пиратов, а затем места на пятидесятиярдовой линии напротив меня. Мой отец захочет лучший обзор.
– Они бы не пропустили, – говорю я ему, всё ещё не находя их.
– Ну, по крайней мере, Киаран на твоей стороне, – говорит он.
Я следую за его взглядом к моему деду, сидящему в первом ряду позади нас и что–то печатающему в телефоне.
Мой дед не стал бы выбирать сторону между своими внуками.
Он бы пришёл поддержать своего сына. Я перевожу взгляд с Фэрроу на поле.
Натягиваю шлем и нахожу Кейда на другой стороне поля в окружении своих парней, которые слушают указания тренера.
Как раз в этот момент он вскидывает руку в воздух, смотрит на концевую зону, будто машет кому–то. Я бросаю взгляд и наконец вижу наших родителей. Они сидят на плоской крыше павильона, под которой находится парочка пикниковых столиков, за воротами и сетчатым ограждением. Я улыбаюсь, различая маму, папу и ЭйДжей, а также Джареда, Джекса и их семьи. С ними ещё пара ребятишек, думаю, это брат и сестра Аро, которых взяли под опеку Джекс и Джульетта.
Хоук и Аро тоже здесь, все сидят в походных креслах, вокруг пара холодильников.
Они нашли способ смотреть игру, не выбирая сторону.
Кто–то одет в цвета Пиратов, а некоторые – как Джаред – в принципе не заморачиваются командной принадлежностью. Мой отец в оранжево–чёрной футболке, но в шапке с волчьей мордой. Я трясусь от смеха, глядя на длиннющую морду, торчащую у него со лба – он поддерживает обоих сыновей и плевать хотел на то, как глупо выглядит.
Я изучаю каждую фигуру вдалеке, но Дилан среди них нет.
Ни с Аро. Ни с её родителями.
Я оглядываюсь – не вижу её ни с Мэйс, ни с Корал. На другой стороне тоже нет. Может, она где–то здесь. Людей слишком много.
Я не слушаю диктора и понимаю, что пора на подбрасывание монеты, только когда Фэрроу хлопает меня по животу.
– Пошли.
В шлемах мы – я, Фэрроу, Констин и Кэлвин – выходим на центр поля, Кейд со своей командой идёт навстречу.