– Добрый вечер, джентльмены, – говорит судья. – Давайте проведём весёлую, честную игру...
Но Кейд начинает говорить, не дав ему закончить.
– Переметнулся, значит? – спрашивает он меня. – А я надеялся увидеть, как ты за мной бегаешь.
Я перевожу взгляд на судью.
– Орёл. – Он показывает нам монету, затем подбрасывает. – Решка. – Указывает на нас. – Вы гости. Называйте, пока монета в воздухе, пожалуйста.
Он подбрасывает её, и я слышу, как Фэрроу говорит:
– Решка.
Монета падает на газон, судья наклоняется посмотреть.
– И выпала решка.
– Мы берём мяч, – объявляю я.
Мои ребята начинают уходить, команда Кейда тоже.
Кейд смотрит на меня.
– Я пообещал по пятьдесят хрустящих баксов за каждый раз, когда тебя уложат, – говорит он мне. – Постарайся, чтобы я не слишком разорился.
Он усмехается и уходит. Я поворачиваюсь, Фэрроу рядом.
– Ну и мудак, – бормочет он.
Но я просто смотрю на трибуны в поисках Дилан.
Почему её здесь нет?
Она настолько уверена, что я проиграю?
Да?
Я кружу на месте, хожу взад–вперёд, пока тренер даёт указания, но я почти не слушаю.
Её здесь нет.
Звучит свисток. Мы выходим на поле, и я чувствую Кейда. Он слева, наблюдает за мной с боковой линии, а я смотрю на лица его команды. Столи, Дирка и всех остальных.
– Расслабьтесь, парни, – говорит Столи своей команде. – Хантер – дерьмовый игрок.
Жар разливается по рукам, грудь распирает от гнева, и я, блять, рычу:
– Два–семьдесят! – Ей не обязательно быть здесь. Я могу справиться без неё. – Два–семьдесят!
Лука вбрасывает мяч, я ловлю его, моё нападение рвётся вперёд. Констин бежит, Дирк преследует его, я вижу, как Пираты прорываются сквозь мою линию и несутся ко мне.
Я резко поворачиваю голову влево, затем вправо – Констин мой единственный вариант. Я колеблюсь, а затем... бросаю мяч, смотрю, как он летит десять ярдов – затем двадцать – прежде чем тело врезается в меня, утягивая на землю.
Моё колено выворачивается, я морщусь, сдерживая крик, пока Пират – а затем второй – наваливаются сверху.
Толпа ликует, но я не могу разобрать, чья сторона, и поймал ли Констин грёбаный мяч.
– Долгая у тебя будет ночка, предатель, – говорит кто–то, вдавливая колено мне в живот, поднимаясь.
Я перекатываюсь, тяжело дыша, выпрямляя ногу.
Я не жду. Не доставлю ему такого удовольствия. Отталкиваясь, я встаю, иду, затем бегу к двадцатиярдовой линии, возвращаясь в строй, пока моя команда празднует удачный пас.
– Ты в порядке? – спрашивает Кэлвин.
Я не отвечаю. Смотрю на тренера, слежу за его сигналами, а затем кричу команде:
– Синий сорок два! Синий сорок два, готов, пошёл!
Мяч вбрасывают, я ловлю его, и все схлёстываются в кучу, мои ребята оттесняют их защиту. Я пасую Кэлвину, он отдаёт назад, я замахиваюсь, чтобы бросить Констину, но кто–то врезается в меня, и я лечу на землю. Толпа беснуется, Пираты прыгают на меня, вдавливая рёбра в футбольный мяч, зажатый между мной и землёй.
Я стону, когда сверху наваливается ещё больше веса – я, блять, еле дышу. Какого хрена?
Звучит свисток, тяжесть спадает. Кто–то протягивает руку, чтобы помочь, но я отталкиваю ее, всё ещё сжимая мяч.
Констин и Столи толкают друг друга, часть трибун ликует, часть свистит, а я сдерживаюсь, чтобы не смотреть на брата.
– Что за цирк, – цежу я.
Не могу смотреть на родителей.
Кэлвин идёт рядом, мы всё ещё в первой серии.
– Не думаю, что твой брат успокоится, пока что–нибудь не сломает, – говорит он.
Без дураков. Две атаки – и я уже просадил ему сотню баксов.
Время идёт, я занимаю позицию и объявляю комбинацию. Мяч летит ко мне, я бросаю – пас не принимают.
– У–у–у! – ликуют Пираты, Дирк толкает меня в грудь. – Ещё! Ещё!
Констин отталкивает его.
– Пошёл ты, – говорит он.
Они сцепляются лицом к лицу, Лука толкает Пирата, я вклиниваюсь.
– Хватит!
Мы снова в игре. Констин рвётся в концевую зону, я вонзаю носок бутсы в газон и бросаю мяч. Он ловит его, вбегает в зону, и я почти успеваю улыбнуться, прежде чем меня снова сбивают с ног.
Боль простреливает бок, я хриплю, чувствую, как что–то бьёт по уху, внутри шлема, когда сверху обрушивается ещё одно тело.
Чёрт... Где же фол?
Пираты слезают с меня, мои ребята рядом, переворачивают.
– Ты в порядке? – спрашивает Кэлвин.
– Помоги встать.
Они поднимают меня на ноги, я вздрагиваю от боли во всём теле. Бунтари беснуются на трибунах, парни возбуждённо переговариваются, мы выстраиваемся для реализации. Где Дилан?
Где ей быть, если не здесь?
Счет на табло, нападение уходит на боковую, Фэрроу выходит в защите – Кейд выходит на поле.