– Ни ярда! – кричу я.
Фэрроу бежит на позицию, Дьюитт хватает меня за руку.
– Идёшь в защиту.
– Что?
– Чтобы этот мелкий засранец больше ни разу не забил, – цедит он сквозь зубы.
Он имеет в виду моего брата, и я почти чувствую укол гордости за Кейда. Я киваю.
Выбегая на линию, я смотрю на Кейда – он тоже заметил меня.
– Отрастил яйца? – дразнит он. – Вот это будет весело!
Я перевожу взгляд на Фэрроу, киваю ему один раз, и Кейд бросает злой взгляд на моего друга, а затем снова на меня.
Он выкрикивает свою комбинацию, ловит мяч и, как мы с Фэрроу и предсказывали, имитирует пас, но вместо этого бежит сам.
Но я уже там, у него на хвосте, преследую его со всей силы. Ветер свистит в ушах, игроки сталкиваются, я вгрызаюсь в газон, догоняя его. Почти рядом, почти... и я валю его на землю, прежде чем он достигает зачётной зоны.
Мяч вылетает у него из рук, и в одно мгновение все срываются с места. Фэрроу подхватывает мяч, разворачивается, а я перекатываюсь, глядя, как все несутся за ним, пока он летит обратно в другую сторону.
– Ах ты ж сукин... – орёт на меня Кейд.
Я ухмыляюсь, запыхавшись и всё ещё лёжа на земле.
– Эй, полегче, это и твоя мама тоже, – дразню я.
Фэрроу забивает тачдаун, и Кейд взвывает:
– Чёрт!
Я смеюсь, но только потому, что после реализации у нас ничья, и Уэстон, возможно, заслуживает этого не больше Фоллз, но они это оценят сильнее.
Стадион гремит от топота тысяч ног, как от раскатов грома.
Я поднимаюсь рядом с Кейдом, глядя, как моя команда празднует, и врезаю эту картинку в память на годы вперёд. Мне не нужно побеждать Кейда. Я не знаю, о чём я, чёрт возьми, думал всё это время, но это ощущается в разы лучше, чем его одобрение, которого бы всё равно никогда не случилось, сколько бы игр я ни выиграл.
– Ты выбил у меня мяч из рук! – рычит он.
Я вскидываю бровь. Я не касался его рук.
Я отворачиваюсь, но он толкает меня на землю, и не успеваю я опомниться, как он уже сверху. Я смеюсь, а судья свистит в свисток, пока команды сбегаются присоединиться к веселью.
***
– Ай, чёрт, – морщусь я, стягивая с себя футболку, щитки и майку.
Раздевалка буквально вибрирует – возбуждённые разговоры, смех, энергия бьёт от стен, люди носятся и празднуют.
Мы выиграли. С отрывом в один тачдаун.
И пусть Фоллз потом придумают какую–нибудь историю про плохое судейство или ещё что – мы бы и не хотели лёгкой победы. Я рад, что всё решилось на последних минутах.
– Ты уверен, что не сломал ребро? – спрашивает Фэрроу.
– Нет, вообще–то не уверен.
Но оно того стоило. Каждая семья в Уэстоне будет улыбаться в эти выходные, даже те, кому плевать на футбол.
– Все улыбаемся! – орёт Кэлвин.
Я оглядываюсь: игроки сбиваются в кучу, Фэрроу нависает у меня над плечом, прикладывает ладонь ко рту и заходится воем. Я ухмыляюсь, Кэлвин делает фото.
Все расходятся, а я поднимаю руку, осматривая рёбра на предмет синяков. Больно, чёрт возьми.
Но я всё равно схватил бы свою Пиратку и позволил ей обвить ногами моё потрёпанное тело, если бы она ждала снаружи прямо сейчас.
Она пропустила игру, потому что знала то, чего не знал я. Знала то, что знала моя мама. Нет победы в том, что делаешь по неправильным причинам.
Я сделал это ради друзей.
Тренер Дьюитт входит в раздевалку с игровым мячом в руках, парни обступают его.
– Вы победили! – кричит он, и следом взрываются аплодисменты, люди грохочут по шкафчикам. – Я не мог бы гордиться вами больше, и знаете, что привело вас к этому? Не удача, не мышцы и даже не упорный труд! – Он оглядывается, встречаясь с каждым взглядом. – Сила воли. Вы способны на всё, и никогда не забывайте об этом!
– У–у–у! У–у–у! – орут парни.
– В жизни вы будете отвлекаться, – продолжает он, – и будете совершать ошибки, но вы всегда сможете вернуться к этому моменту и вспомнить: это вы привели себя сюда.
Я опускаю глаза. Я знаю, что эти слова не для меня. Он не за меня волнуется.
– Игровой мяч вручается Хантеру Карутерсу! – объявляет он.
Он подходит, протягивая мяч, кто–то сзади хватает меня за плечи и трясёт в знак поздравления.
Я улыбаюсь, беру мяч и безумно хочу оставить его себе, но...
Было бы неправильно забрать его, когда я уеду.
– Спасибо, – говорю я всем. – Особенно за то, что на тренировках не выбили из меня секреты Рыцарей и Пиратов.
Они смеются, кто–то выкрикивает:
– Мы и Рыцарей побьём честно и справедливо!
Очередной взрыв ликования – все возбуждены перед игрой на следующей неделе, на которой я не уверен, что ещё буду.
Я поднимаю мяч.
– Но этот остаётся в Уэстоне, – говорю я им. – Все расписываются. Давайте.