Он поднимает игрушку, я вырываю её и прячу за спину, слыша, как снаружи заводится машина Хантера.
– Ничего не было!
– Ты врёшь! – кричит он, и я вздрагиваю.
Он никогда так не кричал.
– Ты мне врёшь, – цедит он.
Мама влетает в комнату, вставая между нами.
– Хватит.
– Я не потерплю этого! – кричит он. – Нельзя спать в кровати в одном чёртовом белье с двумя парнями и говорить, что ничего не было.
– Кейд меня никогда не трогал! – ору я.
Воздух врывается и вырывается из его рта, он кипит, но голос становится на тон тише, когда он спрашивает:
– А Хантер?
Я закрываю рот, сглатывая через пересохшее горло.
Его взгляд вдавливает меня в пол, но я расправляю плечи и не отвожу глаз.
– Мне восемнадцать, и я хочу, чтобы у меня было личное пространство.
Он отшатывается, в его глазах появляется новое выражение, будто это не та позиция, которую мне стоит сейчас занимать. Его глаза загораются вызовом, но вместо того, чтобы продолжить спорить, он начинает отступать и выходить из комнаты.
– Ты куда? – спрашивает мама, и её голос звучит взволнованно.
Он разворачивается и выходит за дверь.
– Джаред? – зовёт она.
– Я просто поговорю с их отцом, – говорит он, исчезая за поворотом и грохоча вниз по лестнице. – Забери её домой!
Поговорить с их отцом...
Я стреляю взглядом в маму.
– Мам, – умоляю я.
– Обувайся, – говорит она мне. – Быстро.
Меньше, чем через минуту я натягиваю кроссовки и бегу вниз, собирая волосы в хвост. Живот урчит от запаха яиц и бекона, но я не останавливаюсь, чтобы думать, откуда он идёт.
Мама выходит первой, за ней брат, и я вижу свою машину, припаркованную у обочины. Наверное, они подумали, что она мне пригодится в последнюю ночь здесь?
Но когда я забираюсь на пассажирское сиденье, а мама садится за руль, до меня доходит...
Кофе, с которым появился папа. Они, наверное, привезли завтрак для той ненастоящей семьи, у которой я живу, в благодарность за то, что меня приютили.
Чёрт.
И мама, наверное, хотела спросить, не хочу ли я пойти за покупками к сегодняшнему вечеру.
Ебаная жизнь. Мои плечи поникают, мы с братом пристёгиваемся, мама вылетает из района. На улице никого не видно, но ещё рано, и Фэрроу, без сомнения, отсыпается после похмелья.
Я бы очень хотела, чтобы он сейчас проснулся. Чтобы сдержать моего отца, понадобится целая армия.
Мама переключается на третью, потом на четвёртую, резко поворачивает направо и спускается в район фабрик. Она мчит по Ривер–роуд, а я бросаю взгляд на брата на заднем сиденье. У него в ушах AirPods, он играет на планшете.
Я говорю тихо, чтобы он не слышал.
– Обещаю, прошлой ночью ничего не было, – говорю я ей. – Мы просто спали.
Она бросает на меня взгляд.
– Дилан...
И я вижу, что ей так же трудно в это поверить, как и отцу.
Я знаю, что это выглядело ужасно. Ситуацию, в которой никто никого не трогал, просто невозможно представить.
Но...
– Мам, я люблю Хантера, – говорю я.
И это всё, что я ей говорю. Этого достаточно. Я человек с широкими взглядами, и, как я уже говорила Хантеру, я абсолютно верю, что мы все способны на многое, если есть правильный стимул и обстоятельства.
Но мне никто другой не нужен.
Она смотрит на меня раз – потом ещё раз – и я вижу, как она поджимает губы, вылетая на мост и вдавливая педаль в пол.
– А он любит тебя вечность.
Она вздыхает, и я знаю – она мне верит.
– Было заметно? – спрашиваю я.
Она просто тихо усмехается, влетая в Шелбурн–Фоллз.
– Всем.
Так что, даже если Кейд преувеличивал, он был не совсем неправ. Он знал уже десять лет назад.
– Что папа сделает? – спрашиваю я.
– Что–то, что испортит нам день, я уверена.
Я скрещиваю руки на груди, сжимая кулаки и напрягая каждую мышцу – слишком тревожно. Нам нужно добраться туда.
Единственное, что меня радует – я влюбилась в парня, похожего на Мэдока, а не на моего отца или Джекса. Такие темпераменты несовместимы с моим характером. Та, что влюбится в Кейда, должна быть либо святой, либо иметь характер, не уступающий его.
Мы летим через город, но недостаточно быстро. Я стучу ногой и даже не скрываю, что всё это время слежу за спидометром.
Она превышает всего на пять миль.
– У–у–у.
Она бросает на меня взгляд, но продолжает ехать с той же скоростью.
Как только мы въезжаем на подъездную дорожку Мэдока, я вижу всех перед домом – Кейда, Хантера, Фэллон, Мэдока, ЭйДжей и моего отца. Дверь машины отца открыта, габаритные огни горят.
– О боже, – стону я. Он даже не потрудился заглушить мотор?
Мама влетает, резко тормозит, и мы выпрыгиваем. Пока мы бежим, я слышу их повышенные голоса. Хантер бросает на меня встревоженный взгляд.