Не то чтобы я знал, что Кейд курит, нюхает или глотает что–то запрещённое, кроме алкоголя, но необходимость запирать то, что здесь лежит, заставляет меня задуматься. Кому было бы какое дело, если бы это было что–то другое?
Я спускаюсь вниз, останавливаюсь в прихожей и натягиваю худи.
Может, Дилан знает, зачем Кейду эти шкафчики. К сожалению, за последний год она видела его гораздо чаще, чем его собственный брат.
И сегодня её последняя ночь со мной.
Может быть.
Я не знаю, вернусь ли домой, и не знаю, позволит ли Джаред ей вообще остаться сегодня вечером в Уэстоне. Он чертовски зол.
Но когда я направляюсь к кухне, слышу тихие голоса и замедляюсь, на случай если не стоит вмешиваться.
Задержавшись у дверного проёма, я заглядываю внутрь и вижу моего деда, Киарана, сидящего у острова и размешивающего тесто для блинов. Джаред и мой отец крутятся у плиты, готовят яйца, бекон и тосты, и я думаю, Тэйт и Фэллон заставили их работать, готовя завтрак для семьи.
– Люди говорят, что ты никогда не перестаёшь беспокоиться о своих детях, – говорит им Киаран, вставая, снимая куртку и закатывая рукава, – но в каком–то смысле перестаёшь. Где–то лет в тридцать.
– В тридцать? – ворчит папа.
– После этого они вроде как остепеняются, – говорит Киаран двум молодым отцам, взбивая тесто венчиком. – Успокаиваются, принимают лучшие решения, и единственное, о чём ты беспокоишься, – это чтобы они не умерли раньше тебя. – Он смотрит в миску, и я вижу, что в его голове проносится воспоминание о моей маме, когда она была моложе. – После определённого момента они всё равно будут делать то, что хотят, и всё, что ты можешь – убедиться, что они знают: они всегда могут вернуться домой, когда будут готовы. Если потеряешь связь, потеряешь всё.
Я смотрю на Джареда, вижу, как его челюсть напрягается, когда он прогоняет то, что защипало ему глаза.
Они продолжают готовить, дед замечает меня и ободряюще кивает.
– Спасибо, – шепчу я одними губами.
Мой отец говорил, что Джареду нравилось быть отцом, но я могу представить, как трудно гнать от себя мысль, что ты превращаешься своих же родителей, когда твой ребёнок принимает пугающие тебя решения. Его отец был монстром, и теперь он на собственном опыте узнаёт, как сильно можно навредить, если слишком крепко держать.
Мой отец сжимает и разжимает кулак, и я вижу, что костяшки у него разбиты.
– Это было очень больно, – жалуется он Джареду сквозь зубы.
– Тогда в следующий раз не кусайся, – шепчет Джаред, выкладывая бекон на тарелку, застеленную бумажным полотенцем. – Идиот.
Он выходит из комнаты, и я быстро следую за ним.
Отец бросает взгляд, когда я прохожу мимо, но не пытается остановить.
Джаред стоит перед зеркалом над комодом в столовой, запуская пальцы в волосы. Я подхожу сзади, опираюсь на стол и встречаюсь с ним взглядом в отражении.
– Был только я, – говорю я ему. – И была только она. Сколько я себя помню.
Он опускает глаза и глубоко вздыхает, и я вижу, что он пытается расти. Очень быстро, чтобы сегодня ещё больше не оттолкнуть от себя жену и дочь.
– Я так сильно люблю этого ребёнка, – говорит он, – и я благодарен, что она упрямая. Я ненавижу, когда она упрямится со мной, но я горжусь ею.
Он поворачивается ко мне лицом.
– Но я боялся иметь дочь, Хантер. Я знаю, как молодые парни смотрят на женщин и что считают их годными на одно единственное, потому что я сам таким был. Я относился к женщинам как к дерьму до Тэйт. – И тут же добавляет: – Я относился к Тэйт как к дерьму.
Я понимаю. Современные парни не особо изменились. Похождения Кейда – не секрет. Но должен сказать, он не считает женщин игрушками, скорее ищет таких, которые, возможно, тоже будут считать его не более чем игрушкой.
Джаред качает головой.
– Я зашёл в ту комнату сегодня утром и подумал, что её...
– Использовали, – заканчиваю я за него.
Он кивает.
– Кейд никогда к ней не прикасался, – говорю я ему ещё раз. – По крайней мере, так.
Его плечи расправлены, он выдыхает, и он должен понимать, что Дилан когда–нибудь начала бы с кем–то встречаться. Не знаю, встречаемся ли мы, но Джаред знает – и я думаю, он всегда знал – что я хочу от его дочери всего.
– Но, знаешь, женщины тоже любят секс, – констатирую я факт, выпрямляясь. – Втроём – это весело для всех.
Он поднимает на меня тяжёлый взгляд.
– Ты сейчас хочешь остаться в живых или нет?
Я смеюсь, наслаждаясь тем, что поддразниваю его – я больше похож на своего отца, чем думал.
Я позволяю улыбке сойти с лица и смотрю на него не дрогнув.