Мы забираемся внутрь: я и Коди сзади, Мэйс и Корал спереди. Мы срываемся с места в сторону танцев.
Но проходит всего несколько секунд, и я понимаю – это не моё место. Я хочу видеть гонки.
– Подожди, – выпаливаю я. – Останови.
Корал жмёт на тормоз, они с Мэйс оглядываются, будто мы сейчас во что–то врежемся.
– Что случилось? – спрашивает Мэйс.
Я не знаю. Просто знаю, что не могу притворяться, будто не понимаю, где именно хочу быть.
Я уже собираюсь сказать им, что нужно развернуться, когда звонит телефон.
Я выуживаю его из маленькой сумочки и вижу, что звонит папа.
– Пап? – отвечаю я.
– Сегодня в семь мотокросс особого формата, – говорит он мне. – И сразу после – выставка супербайков. Я могу пригнать твой мотоцикл сюда.
У меня перехватывает дыхание, глаза наполняются слезами.
– Хочешь участвовать? – спрашивает он меня.
– Правда?
– Наверное? – говорит он так, будто сам напуган.
Я слегка смеюсь и вытираю нос. Он приглашает меня участвовать в гонках... на мотоцикле.
– Я уже еду, – говорю я ему.
Мы прощаемся, и я смотрю на Мэйс и Корал.
– Разворачивайтесь.
– Что?
– Пожалуйста, – умоляю я Корал. – Мне нужно на трек.
Она медлит мгновение, а затем жмёт на газ и выкручивает руль, разворачиваясь. Мы летим обратно вниз по Нок–Хилл.
Но мы проезжаем дом мимо.
– Я могу взять мотоцикл, – выпаливаю я.
– Нет, мы тебя отвезём, – говорит она.
– Хочешь переодеться? – Мэйс смотрит на меня, потом на Корал.
Но дом мы уже проехали. Я смотрю на Коди.
– Давай свою одежду.
Её брови взлетают чуть ли не до линии волос.
Она начинает раздеваться, и через пару минут я уже в её джинсах, а она – в моём платье. Я натягиваю её худи через голову.
– Не знаю, есть ли у Хантера телефон, – говорю я всем, кто слушает. – Можете написать кому–нибудь на танцах? Попросите передать ему, что я сильно задержусь?
Мэйс берёт телефон и начинает печатать.
Мы въезжаем в Фоллз и с трудом пробираемся сквозь толпу – здесь много машин и людей. Корал в итоге просто выруливает настолько вперёд, насколько возможно, и паркуется.
– Спасибо, ребята. – Я выпрыгиваю. – Извините, что притащила вас сюда!
Я срываюсь с места, но замечаю, что Корал выключает мотор, и все вылезают. Они подходят ко мне, поправляя одежду.
– Тебе же нужно будет вернуться, – говорит она.
– Я найду кого–нибудь, – отвечаю я ей. – Вы уверены?
Но тут лицо Мэйс озаряется. Ну, настолько озаряется, насколько она вообще способна веселиться.
– Ни хрена себе. – Она осматривает трек, толпу и пролетающие мимо байки. – Я здесь никогда не была.
Коди смотрит во все глаза, жуя жвачку, и я улыбаюсь.
– Пошли, – говорю я им.
Мы заходим, минуя металлоискатели, и я киваю Паксу, одному из охранников в чёрном поло.
– Привет, Дилан, – говорит он.
– Они со мной, – говорю я ему, указывая на подруг.
Он пропускает нас, и я веду их к трибунам.
– Еда вон там. – Я указываю налево и машу рукой в сторону мест. – Садитесь где хотите.
Супербайки несутся слева, а где–то вдалеке, за холмами, на треке глубоко в поле, слышны мотогонки. Люди рассредоточились повсюду: стоят у ограждений, смотрят, некоторые сидят в своих собственных креслах, которые принесли с собой. Пиво льётся рекой, и я чувствую запах фургонов с едой, торгующих бургерами, сэндвичами и крендельками.
Мой брат сидит в комментаторской кабинке, на шее висит бинокль, которым он не пользуется, потому что играет в игры на папином телефоне.
Я подбегаю, запрыгиваю на край кабинки и перекидываю ноги. Снимаю с него бинокль и надеваю на себя.
– Эй! – выпаливает он.
Но сопротивляться он и не думает.
Я смотрю в бинокль и вижу Ноя в зелёно–серой форме: он взлетает над холмом, в воздухе, и легко приземляется. Он даже близко не на первом месте.
– Давай же...
– Ван дер Берг стоит на подножках, ноги на земле, пробивается сквозь колею, – говорит толпе Шейн Бенчли.
– Синклер, Фаль и Вейсман взлетают вверх, – добавляет другой, кажется, Дюбуа. – Рихтер откатывается на пятое.
– И вот он, последний круг...
Я смотрю, как Ной ускоряется, мчится всё быстрее и быстрее.
– Стюарт сокращает отставание, – говорит Дюбуа. – Мы видели, как Вейсман вильнул, заднее колесо попало в колею, и Ван дер Берг срезает четыре секунды с отрыва Синклера...
Мой отец стоит в яме, в наушниках, наверное, говорит с Джексом в башне.
– И Ван дер Берг вырывается вперёд! – кричит Бенчли. – Быстро приближается!
Ной проносится через финишную черту, и я выдыхаю, широко улыбаясь.
– Ску–у–ука, – стонет мой брат.
Я смеюсь и возвращаю ему бинокль. Не то чтобы он им пользовался.