Спрыгнув обратно, я бегу к папе. Он стоит рядом с моим мотоциклом, на котором нет ни следа грязи с прошлой поездки.
– Мама всё ещё в больнице, – говорит он мне, протягивая мою экипировку.
Я открываю сумку, пропускаю штаны и, хватая куртку, стягиваю худи Коди.
Застегнув молнию, я забираюсь на байк и беру у него шлем.
– Так, ты не садилась на байк пару недель, – говорит он.
Я вздрагиваю. Могу сказать ему, что это не совсем так, но подожду до победы.
– Эти парни...
Но я перебиваю.
– Спортсмены, гонщики...
Есть куча других слов, которые он может использовать, включая меня.
– Спортсмены, – поправляется он, – едут в Питтсбург отбираться на чемпионат. – Он впивается в меня строгим взглядом. – Шесть кругов. Это показательное выступление. И всё. Ты едешь, учишься, держишься в своем темпе. Не больше. Поняла?
Я улыбаюсь, но колени дрожат.
В животе всё переворачивается, и сердце, кажется, плавает где–то в горле.
Мне страшно.
Но я вспоминаю слова Аро. Либо любовь, либо страх.
Я наклоняю голову к отцу.
– Я справлюсь.
Он помогает мне надеть шлем, я вставляю наушник и слышу, как приближаются другие байки. Они проезжают мимо, один смотрит на меня, пока не проезжает так далеко, что уже не может видеть. Я дышу чаще, застёгиваю ремешок и натягиваю перчатки.
Папа смотрит на меня, я встречаю его взгляд.
Он выглядит так, будто затаил дыхание.
– Я не сказал матери, что разрешил тебе это, так что...
– Я не умру.
Он смеётся, целует мой шлем и замирает, будто хочет передумать.
Но не передумывает.
– Я люблю тебя, – говорит он.
Он отступает, я завожу мотор и кричу:
– Я тебя тоже люблю!
Я выезжаю на стартовую линию, встраиваясь в ряд с другими гонщиками – все мужчины, все гораздо опытнее, в чём я, наверное, виню своего отца, но, эй, я ещё и младше.
Подбородок дрожит, я сжимаю руль, пытаясь заставить руки работать. Всё горит от адреналина, а конечности кажутся ватными.
Ты меня любишь?
Я слышу голос Хантера, будто пробую его на вкус.
Ты меня любишь?
Зубы дважды стучат, прежде чем я их останавливаю, и почему–то глаза наполняются слезами. Это волнение. Только и всего.
Ты меня любишь?
Я ищу его взглядом вокруг.
Я не сказала ему. Надо было попытаться позвонить.
Я закрываю визор и произношу слова, видя его лицо перед собой.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
Достаю телефон, захожу в свои приложения, но тут вспоминаю, что так и не скачала ничего на новый телефон.
Но как только я открываю его, вижу готовый плейлист.
Он называется «Pirate Girl».
Я широко улыбаюсь, но никто этого не видит.
Он сделал мне плейлист.
Я просматриваю песни, некоторые узнаю, но вижу одну из любимых песен моей мамы из моего детства. Я не слышала её целую вечность, но мы орали её в машине, когда были вдвоём.
Я нажимаю «плей», прибавляю громкость, диктор объявляет нашу гонку, и в ушах начинает играть «The Collapse» Adelitas Way.
Вокруг меня ревут моторы, становясь всё громче и громче, кто–то из команды отца ходит вокруг нас, фотографирует, а другие, уверена, снимают видео, чтобы потом изучать.
Рокот байков учащается, и моё сердце колотится, пока я смотрю на сигнальные огни. Они загораются зелёным, я делаю вдох, и мы все одновременно срываемся с места, мои ноги находят подножки.
Байки проносятся мимо сбоку, музыка гремит в ушах, я вижу руки, взметнувшиеся в толпе, люди кричат. Кто–то узнает меня как дочь Джареда Трента, но не знаю, объявляли ли, что я тоже на треке.
В любом случае, я здесь. Сжавшись почти в комок, я плетусь за всеми, с трудом поспевая, не то что обгоняя. Мир проносится мимо размытым пятном, ветер врезается в меня, сердце бешено колотится, и я чувствую себя канатоходцем: вопрос не в том, упаду ли я, а когда. В любую секунду.
Я не могу... Это слишком быстро.
– Давай, давай, давай! – ору я, выжимая газ сильнее. Я подтягиваюсь, поравнявшись с гонщиком на последнем месте, мы все наклоняемся влево, вписываясь в поворот.
Настоящая гонка супербайков может длиться более двухсот миль. Огромный круг повторяется несколько раз. Фоллз не может этого вместить, и, наверное, никогда не сможет, но это позволяет моему отцу и его конкурентам мериться силами. «Забавная» демонстрация их конструкций.
Билли Уотерс, гонщик из Техаса, виляет передо мной, и я вздрагиваю, дёргая руль. Он оглядывается на меня через плечо, а парень рядом со мной, которого я не знаю, скользит взглядом за своим визором по моему телу вниз и снова вверх. Он дёргает колесом, пугая меня, и у меня трясутся руки.
Чёрт...
Я сбрасываю газ, снова начиная отставать. Они продолжают пялиться на меня.