Она останавливается рядом с остальными, и мы не особо общались, пока я была здесь. Хантер проследил, чтобы я знала: она полностью осознавала, с кем спит – с Кейдом.
– Наверное, что–то её должно остаться и в Фоллз, – говорит мне Арлет.
Я улыбаюсь, ценя это. Всё равно не думаю, что это была её одежда, но раз она ничья больше, то всё нормально.
– О, я забыла свой шлем. – Я разворачиваюсь и иду к кухонному столу.
– Я вынесу это, – говорит мне Мэйс, забирая мою другую сумку.
– Спасибо!
Они все выходят на улицу, а я хватаю шлем, который принёс Ной – ключи от его байка я уже вернула Фэрроу. Подхожу к двери на лестницу, прокручивая в голове список.
– Телефон, шлем, вибратор...
Я начинаю закрывать дверь, но вовремя поднимаю взгляд.
Нет, не на левую сторону, где виднеются отметки роста Дикона и Конора. Я замечаю кое–что на дверном косяке, но на этот раз справа. Я распахиваю дверь пошире и достаю телефон, включая фонарик.
– Я готов, если ты готова, – говорит Хантер, подходя ко мне.
Я осматриваю ряд отметок – такие же, как слева. Ещё одна запись роста. Ещё один брат?
Хантер подходит ближе.
– Что это?
– Думаю, мы кое–что упустили, – говорю я ему.
Я читаю имя, выведенное угловатым, наклонным почерком.
– «Манас»?
Он вглядывается внимательнее.
– Он был старше.
– Откуда ты знаешь?
– Лишний слой краски, – отвечает он. – Или два. Смотри.
Он забирает у меня телефон, направляя свет ниже, на внутреннюю сторону косяка, и я вижу, что самые ранние отметки едва процарапаны по дереву, но с каждым годом взросления Манаса они становятся всё глубже. Я смотрю на отметины Дикона и Конора – они выглядят более отчётливо. Их покрывает на один–два слоя краски меньше.
Я смотрю на Хантера.
– Трое братьев?
Он качает головой.
– Не обязательно. Мог быть кто–то, кто жил здесь раньше.
Но что–то начинает распутываться у меня в голове.
– Вы сказали «они».
Бастьен посмотрел на меня.
– Вы сказали: «Кое–кто из нас любит думать, что она сбежала от них».
Если Конор действительно мёртв, а остался только Дикон, то кто ещё...
Я быстро моргаю, глядя на пол кухни, и это чувство начинает складываться в единую картину. Я не знаю, куда ведут мои мысли, но чувствую – это правильно.
Я бросаю рюкзак и бегу наверх с телефоном.
– Дилан! – кричит Хантер.
Он бежит за мной, следом, когда я открываю дверь на чердак и взлетаю по деревянным ступеням на третий этаж.
Я не ищу лампу или выключатель – солнечный осенний день за окнами заливает всё светом.
Здесь стоит кровать – довольно большая, идеально заправленная простынями, подушками и одеялом, аккуратно подоткнутым под матрас. Я вижу кресло–качалку у окна, лак на дереве давно стёрся и выцвел, и верёвку, привязанную к одной из перекладин спинки, другой конец исчезает за окном.
Рядом стоит тумбочка, я подхожу, открываю её, но вижу только висячий замок. Дужка замкнута, ключа нет.
Вспомнив про ключ с могилы, я достаю его из кармана и пробую вставить. Не подходит.
Я прячу ключ обратно в джинсы и бросаю замок в ящик.
На чердаке больше ничего нет.
Ни пустых бутылок из–под алкоголя, ни презервативов, ни коробок из–под пиццы, ни граффити. Аро была права. Бунтари не оскверняют этот дом.
Позади меня раздаётся скрип, я оглядываюсь через плечо и вижу, как Хантер проверяет заперто ли окно. Половица под ним снова скрипит, когда он переступает с ноги на ногу.
Я пересекаю комнату, направляясь к нему.
– Стой.
Он поворачивается ко мне, я слегка отодвигаю его в сторону, приседаю и поднимаю половицу. Внутри лежит газета, я вытаскиваю её и раскрываю.
Оттуда высыпаются фотографии. Хантер наклоняется и подбирает их. Я встаю, рассматривая их вместе с ним.
Двое темноволосых мальчиков, один плачет, а другой смотрит в камеру большими голубыми глазами. Один возраст, одинаковые лица.
– Близнецы, – шепчет Хантер.
На другом снимке женщина за столиком для пикника на улице. На ней простое платье, стол уставлен едой. Дикону и Конору на вид лет тринадцать, они сидят на скамейке.
– Близнецы, – говорю я, указывая на мальчиков и догадываясь, что Дикон – тот, кто и на этом фото выглядит чем–то разозлённым. – Дикон. Конор. – Затем я указываю на парня постарше, сидящего на краю стола, лет шестнадцати. Чёрные волосы, карие глаза. – Манас.
На Манасе та самая футболка No Fear, что сейчас на мне.
– О боже, – выдыхаю я. – Здесь с ней были двое братьев, но не близнецы. Конор действительно умер.
Он покончил с собой.
Я встречаюсь взглядом с Хантером.