Неужели позволил бы?
Я замираю с большим пальцем над экраном телефона, погружаясь в приложение. Я не заглядывала туда весь год, пока он отсутствовал, потому что всегда думала, что знаю, где он, и быть каким–то сталкером – не круто.
Но я нажимаю на имя Хантера, и на карте внезапно появляется синяя точка – местоположение телефона, с которого он только что позвонил, – прямо рядом со мной.
Я приближаю карту, снова и снова, и перестаю дышать.
Поднимаю глаза и смотрю сквозь дерево за окном в тёмную комнату дома прямо напротив.
Он здесь.
Он в Уэстоне.
Глава 3. Дилан
«Ты будешь истекать потом в этом доме.…»
Я открываю глаза и вдыхаю утренний воздух полной грудью. Тёплое дыхание всё ещё щекочет ухо, футболка прилипла к телу, и слова уплывают вверх, вверх, вверх, сквозь развевающиеся занавески.
Это звучало так реально. Я касаюсь места под ухом, пока различаю над собой потолок, моя кожа все еще слегка влажная. И я не могу пошевелиться. Не хочу. Снова закрываю глаза, мысли возникают и уплывают так же быстро.
Утро…
Свет…
Бриз врывается в комнату…
Я оставила окно открытым на ночь?
Мир перекашивается у меня за веками, сердце слегка трепещет, словно я на американских горках. Всего на секунду.
Хантер в Уэстоне. Вот как он узнал, что меня обменяли. Он был на причале или где–то ещё, наблюдал.
Это он заваливал Фэрроу звонками вчера в машине. Хантер видел, как меня взяли в заложники, и либо ему это не понравилось, либо он сказал Фэрроу, где меня разместить. Или и то, и другое. Не похоже, что этот дом был частью плана, пока они не узнали, что это я еду, и определённо звучало так, будто Хантер не хотел меня здесь видеть.
Я чувствую, как уголки рта тянутся в улыбку, глаза всё ещё закрыты.
Ты не одна в этом доме.
Что он имел в виду?
Со мной что–то случится?
Они попытаются запереть меня в багажнике и столкнуть с моста, как все верят, случилось с той пираткой, которая приезжала сюда?
Они будут поить меня и смотреть, что я сделаю? Может, выложат в сеть?
Они заставят меня сделать что–то, из–за чего меня арестуют? Мне придётся бежать и прятаться в Карнавальной Башне?
Я открываю глаза, наблюдая, как тени от листьев на дереве за окном танцуют по потолку.
Я буду сопротивляться всему этому или с радостью попрошу большего?
Будут ли ночи долгими? Моя постель всегда будет такой тёплой?
Я буду кричать?
Они будут меня пугать?
«Ты будешь истекать потом в этом доме.…»
Моя футболка трётся о чувствительную кожу на груди, и соски затвердевают. Я снова закрываю глаза и выгибаю спину, отрываясь от кровати, вдыхаю полной грудью и чувствую, как мышцы тела горят от напряжения.
В голове туман, внизу живота нарастает жар, я прижимаю руки к телу, сжимаю грудь и чувствую, как она трётся о футболку.
Ты не одна в этом доме.
Я провожу кончиками пальцев по животу, снова опускаясь спиной на постель, а затем опускаю руку под простыню.
Я одна.
Проскользнув рукой внутрь трусиков, я просто касаюсь. Позволяю ей блуждать, пытаясь представить, понравилось бы кому–то другому то, к чему я прикасаюсь. Прижимаю палец к твёрдому бугорку, поднимаю колено и упираюсь в кровать, выгибая спину против матраса, пока волосы падают на лицо. Я задыхаюсь, чувствуя его тело на своём.
Я не сбегу. Я давно была готова повзрослеть.
Ещё раз. Я тру себя и снова выгибаюсь.
Но именно в этот момент… звонит мой телефон, пронзая ухо, и я широко открываю глаза. Чёрт.
Я дёргаю руку прочь и сажусь, но, как только делаю это, замираю.
Хантер сидит в кресле в углу.
Хантер…
Я не могу сглотнуть. Вена на шее пульсирует. Он сидел там…
Он сидел там всё это время.
Я сжимаю простыню, убеждаясь, что укрыта. О, нет.
Он сидит там, его выражение лица нечитаемо, но полностью сосредоточено на мне. Глаза его матери, зелёные, смотрят на меня неумолимо, пока он сжимает оба подлокотника мягкого кресла.
Я знала, что не оставляла окно открытым на ночь.
Я не знаю, как долго смотрю на него и как долго звонит телефон, но в конце концов он кивает подбородком в сторону моей тумбочки, показывая, чтобы я ответила.
Нужна секунда, но я смотрю туда, хватаю телефон с зарядки, которую они мне оставили. Замечаю кучу уведомлений, которые, должно быть, пришли ночью. Сообщения и пропущенные звонки, которые задержались. Я бы увидела часть из них перед сном.